Книга Газолин, страница 101 – Виктория Голубева

— Авария Роберта? – осторожно спрашивает Хантер.

Я не отвечаю. В горле появляется горький ком. Я не могу рассказать о том, как отец учил меня водить, как мы ездили сюда всей семьей. Эти уик-энды были для меня лучшими в жизни, а потом все пошло не так.

— Смотри, мы уже приехали! – перевожу тему.

Впереди небольшая смотровая площадка с парковкой на три машины. Сейчас тут никого. За парковочными местами, прямо на вершине склона, стоит лавочка.

С кофе в одной руке и с коробкой канноли в другой я выхожу из машины и подхожу к лавочке, но не сажусь. Замираю, пораженная невероятной, такой дикой красотой, открывшейся нам.

Склон покрыт еще зеленой травой. Над ней поднимаются уже сухие колосья, между которыми вспыхивают ярко-лиловые пятна альпийских астр. Ветер пригибает эти разукрашенные ромашки и заставляет метелки травы дрожать, добавляя пейзажу живого, текучего движения.

Какое-то время просто стоим и наслаждаемся тишиной, пока теплый ветер ласкает кожу и окунает в сладкий, какой-то медовый запах, принесенный с полей.

Хантер садится на лавку первым, я следом. Открываю коробку со словами:

— Канноли сами себя не съедят.

В коробке шесть пирожных. Хрустящие вафельные трубочки с кремовой начинкой, чуть выглядывающей наружу, лежат двумя ровными рядами. Сладкий аромат ванили и рикотты смешивается с легкой карамельной нотой теста. Рот наполняется слюной, когда я представляю тот самый первый укус.

Беру одну трубочку и осторожно откусываю. С нее падают раздробленные орешки, поэтому я наклоняюсь чуть вперед, чтобы не насыпать на себя. Зажмуриваюсь от удовольствия. Они просто божественные!

Хантер садится рядом и тоже берет одну лодочку. С недоверием рассматривает ее и наконец откусывает: сначала маленький кусочек, потом, распробовав, доедает целиком.

— Ничего такое тако с кремом, – одобрительно кивает он и отряхивает руки.

— Тако с кремом? Так итальянцев еще никто не оскорблял. Посыпь пиццу ананасами, и тебя точно депортируют.

Хантер смеется и наконец расслабляется. Он закидывает руку на спинку лавки и берет стаканчик с кофе. Спустя пару минут и еще одну канноли он спрашивает:

— Почему ты здесь сегодня?

Я не спешу отвечать. Тоже беру кофе и делаю глоток. Смотрю вперед и говорю:

— Мне нужно подумать. Как-то слишком много всего навалилось сразу, и я решила немного порулить, разобраться в своих мыслях.

— Хочешь поделиться?

— Не знаю, – пожимаю плечами. Хочу ли я? Наверное. Но точно не всем, поэтому начинаю с самой безопасной темы – работы: – У меня есть одна идея для фильма. Я уверена, что она отличная и фильм от нее только выиграет, но…

— Но?..

— Но я боюсь предлагать ее Даррену, – говорю почти шепотом. Мне страшно признаться в этом даже себе, но моя карьера значит для меня так много. Нельзя ошибаться: слишком многое на кону.

— Расскажи мне. Потренируйся. – Хантер ставит кофе и берет еще одну канноли. – Представь, что я – Даррен. Хотя нет, постой. Сначала расскажи вкратце, о чем ваш фильм, – смущенно добавляет он. – Очевидно, что про гонки, но вот детали я как-то упустил.

Он шутит? Я смотрю на него неверяще, но Хантер серьезно глядит на меня в ответ. Не может быть! Мы полгода снимаем буквально в соседнем боксе, а он даже не поинтересовался, о чем фильм? Так, Сиена, успокойся. Просто не все такие помешанные на кино, как ты. Делаю глубокий вдох.