Книга Стон океана, страница 146 – Эмма Хамм

Алексии вручили ампулу и шприц. Она осторожно набрала нейротоксин и вернула ампулу обратно. Ее руки скрылись из вида, вероятно, опустились к его запястью, где, Фортис знал, она его и убьет.

Но Алексия помедлила. Глубинник видел по ее лицу, что она отказывалась это делать. В темных глазах вспыхнул протест, и Фортису нужно было ее остановить. Как бы ни было больно, это была их общая судьба.

Продравшись сквозь туман, он поднял руку, коснулся ее ладони и заставил воткнуть иглу в его плоть.

Тихо, чтобы никто другой его не услышал, Фортис прошептал:

— Все хорошо, вираго.

По ее щеке скатилась единственная слеза и упала на него. Он почувствовал горячую каплю на шее в ту же секунду, как Алексия ввела нейротоксин. Все его тело содрогнулось, каждая мышца напряглась от боли, а потом расслабилась. Тело обмякло, наконец-то в покое. Фортис и не думал, что это будет так. Словно ничего плохого вообще не существовало. Словно все будет хорошо. Он и не думал, что наступление смерти будет таким… мирным.

И последним, что он увидел, были прекрасные, печальные глаза Алексии, полные слез.

Эти уроды – Алексия никогда их не простит. Никогда. Фортис не заслуживал смерти, а у нее только что отобрали единственное, что было хорошего в ее жизни.

Она просто хотела, чтобы он жил. Только и всего. Не умолять об этом, не обрекать всю их миссию на провал ради этого, нет, просто чтобы он жил. И чтобы ей не приходилось терять единственного, кто заставлял ее чувствовать себя человеком.

Фортис был для нее всем. И когда его взгляд потускнел, а тело обмякло, Алексия почувствовала, что умерла вместе с ним. Тот человек, которого он пробудил в этот мир, та версия ее, что могла быть мягкой и доброй, умерла долгой и мучительной смертью. Отправилась вслед за Фортисом туда, куда он направлялся дальше, потому что той мягкой Алексии точно не место здесь.

В этом змеином гнезде нельзя быть мягкой. Здесь все хотели причинить друг другу лишь боль. Все это было испытанием. Она это знала. Проверка, действительно ли она та, кем была раньше. Не заставит ли убийство невинного ундины ее оступиться.

Что ж, они и понятия не имели, что́ Алексия собиралась сделать с ними теперь. Разорвать на части голыми руками. Показать, чему именно ее научили ундины. Она собиралась стать ночным кошмаром, перед которым все падут на колени, и умыться их кровью, как Фортис и хотел.

Выпрямившись, она стерла все эмоции с лица. Нельзя показывать свою ярость. Нельзя дать заметить ненависть, бурлящую под оболочкой.

Алексия обернулась и выглядела совсем как старая версия себя. Женщина, которая сделает что угодно и с кем угодно, лишь бы Харлоу была счастлива.

— Готово. Он мертв.

Харлоу радостно захлопала в ладоши. Ее лицо сморщилось от широкой улыбки, у уголков глаз собрались морщинки – очень скоро очередная перерожденная умрет, чтобы исправить это.

— Восхитительно! А теперь пойдем, у меня есть для тебя сюрприз. Ты как раз вернулась вовремя, прямо не терпится показать.

— Сюрприз, Харлоу? – Выходя вслед за своим Оригиналом, Алексия приказала себе не оборачиваться. Не смотреть на тело глубинника, в которого так безнадежно влюбилась. Но она обернулась. Посмотрела на ученых и прищурилась: – В тело не лезть. Оно вам не принадлежит. Избавьтесь целым.