Книга Любить вампира – это хаос, страница 63 – Аура Хейс

— Ну ты и хитрец. Со всеми девушками прокатывает?

Прокашлявшись, я отодвигаю бокал с шампанским и складываю руки на коленях. И делаю вид, что какая-то ниточка на платье вдруг кажется мне невероятно интересной. Я никогда не страдала ревностью, но одна лишь мысль о Завьере с другими женщинами вызывает во мне дикое желание заявить на него свои права.

— Понятия не имею. Я уже очень долго ни с кем не встречался. Моя бывшая была еще безумнее, чем я. Можешь в это поверить? – говорит он таким будничным тоном, что я в удивлении наклоняю голову. У такого красавца должна быть толпа поклонниц. Как же этим не воспользоваться?

— Блицопрос! – Зав хлопает в ладоши. – Любимый цвет?

— Я недостаточно быстро задавала вопросы? – Я скрещиваю руки на груди и, возможно, слегка приподнимаю свою небольшую грудь, чтобы подчеркнуть ее достоинства.

Зав задерживает на ней взгляд дольше приличного. Затем он точно так же скрещивает руки на груди, повторяя мой жест, отчего я фыркаю.

— Зеленый. – Это не совсем правда, но в этот момент яркость его глаз затмевает мой любимый фиолетовый цвет.

— Красный, – тычет он себе в грудь, будто не очевидно, что он говорит про себя. – Самая нелюбимая еда? – Он снова указывает на меня.

— Убери эту штуку от моего лица! – Я хватаю его назойливый палец и прижимаю своей ладонью к пледу. – Пикули, если это так важно. Хорошо, что ты их не принес. – Проходит секунда, и я сама указываю на него пальцем, отчего он улыбается. – Слушай, что я говорю, а не смотри, что я делаю. Любимое блюдо? – Его улыбка становится еще шире.

— Соленые огурцы. Любимое время года?

— Осень. Твое?

— Осень.

У меня появляется смутное подозрение, что он лукавит, поэтому я решаю проверить свою теорию.

— Любимая книга? Моя – «Пятьдесят оттенков серого».

— И моя.

— Завьер!

— Селин. – Теперь он обнажает свои белые зубы в широкой ухмылке.

— Ты просто повторяешь мои ответы.

— А может, и нет? Ты же сама сказала, что совсем меня не знаешь, а я, между прочим, обожаю всякие игры в спальне. – Он высвобождает свой палец и принимается за еду.

Закончив развлекаться, мы возвращаемся к восхитительному ужину. В какой-то момент мне приходится сдержаться, чтобы не вытереть у него с лица соус, который размазался по щеке. Клянусь, он ест, как пятилетний мальчишка, – еда оказывается везде, кроме рта. Убрав пустые тарелки обратно в корзину, я снова набрасываюсь на Зава с вопросом.

— Скажи правду.

Я потираю под курткой замерзшие руки и подтягиваю колени к груди. Кладу на них голову и наблюдаю, как он с подозрением на меня смотрит.

— Правду? Я думал, мы этим и занимались. – Он слегка придвигается ко мне, словно надеясь, что я не замечу. Кажется, этому мужчине нужно постоянно до меня дотрагиваться.

— Во-первых, ты просто повторял за мной. Во-вторых, я знаю, что ты тот еще шутник и не любишь разговаривать на серьезные темы, но я хочу услышать от тебя правду. – Дождь начинает стучать сильнее по стеклу над нами, и я смотрю как капли стекают по панелям. – Пусть даже горькую или болезненную. – Наши взгляды встречаются, и он оценивающе смотрит на меня. – Здесь можно говорить открыто – мы ведь узнаём друг друга, значит, мне нужно что-то настоящее.

Он смотрит в потолок, будто прокручивая в голове разные ответы. Я не тороплю его, чтобы он смог собраться с мыслями. Не знаю, что побудило меня спросить его об этом, но за всеми его шутками я вижу боль. Я на собственном опыте прекрасно знаю, как тяжело бывает держать все эти чувства в себе и как важно поделиться ими с другим человеком, чтобы стало хоть чуточку легче.