Книга Любить вампира – это хаос, страница 46 – Аура Хейс

Поездка домой – сущая мука. Я не могу слушать музыку или аудиокнигу, делая вид, что ничего не случилось. Черта с два! Так что я остаюсь один на один со своими мыслями, тупо уставившись вперед и на автомате управляя машиной.

Я ведь проехала на зеленый?

Понятия не имею, но в меня никто не врезался, так что все в порядке.

Я не могу остановить бесконечный поток мыслей и, честно говоря, не понимаю, как мне удается доехать до дома. В лифте, если не считать остановки на пятом этаже, где кто-то вошел, чтобы подняться до пятнадцатого, я, слава богу, остаюсь одна. Наконец лифт звенит, и я понимаю, что добралась до своего этажа.

Я выхожу и, словно бесчувственный зомби, плетусь к своей двери. Останавливаюсь перед ней, замираю, и вдруг плотину прорывает. Видимо, сам факт, что я стою у своей квартиры, вдали от случившегося, позволяет мне дать слабину. Из горла вырывается что-то похожее на предсмертный хрип раненого зверя, но я уже не в силах сдерживаться. Даже не смогла дотерпеть до того, как зайду внутрь.

Я делаю шаг назад, пальто цепляется за шершавую стену, и я медленно сползаю по ней, бессильно оседая на пол. Ключи выскальзывают из рук и куда-то падают. Слезы ручьем льются по моему лицу, и я сворачиваюсь калачиком, пряча голову в коленях. У меня даже нет сил, чтобы подняться и зайти в квартиру, поэтому я просто сижу в коридоре, позволяя эмоциям одержать над собой верх.

Я плачу из-за отца, которому выпала такая судьба. Плачу из-за себя, лишившейся обоих родителей. Плачу из-за неопределенного будущего, которое не сулит ничего хорошего, кроме одиночества и мучений.

Я слышу, как вдалеке со скрипом открывается дверь и тут же с глухим стуком захлопывается. Слышится шелест одежды, и я чувствую тепло справа от меня. Выглядываю из-под руки и вижу Завьера, присевшего передо мной на корточках. В его глазах читается печаль. На нем черный свитер, который выглядит таким мягким, что мне хочется уткнуться в него, а на шее поблескивает серебряная цепочка. Он наклоняет голову, и рыжие пряди падают, заслоняя стекла очков, что выглядит очень трогательно. Он наблюдает за тем, как я его разглядываю, и медленно раскрывает объятья.

От этого молчаливого утешения у меня на глаза почему-то наворачиваются слезы, и я ныряю в его объятья. Его руки обнимают меня так крепко, что я чувствую, как мое сердцебиение отдается эхом между нами.

— Тише, тише, Селин. Я здесь, моя хорошая. – Одной рукой он придерживает мою голову, а другой распускает тугой хвост, и волосы каскадом падают на спину. Он нежно проводит ладонью по моим локонам, и мне становится гораздо легче. Кажется, будто его губы на мгновение коснулись моей макушки, но, возможно, мне это лишь померещилось.

От его слов я плачу еще сильнее, и мне стыдно от того, как я таю в его объятьях, но это очень приятное чувство. Мы едва знакомы, и все же рядом с ним я чувствую удивительный покой. Между нами – незримое притяжение, и я не могу понять, как ему удается быть рядом, когда я сильнее всего в этом нуждаюсь.

— Все в порядке. Я с тобой, – не переставая шепчет он успокаивающим тоном. Его голос вибрирует у меня в груди, и я еще сильнее прижимаюсь к нему, целиком отдаваясь этому теплу. – Просто скажи, кто тебя обидел, и я убью их.

— Мой отец, – говорю я хриплым голосом. – Я рассказывала тебе о нем. У него деменция. Сегодня был… плохой день.