Книга Кайкейи, страница 41 – Вайшнави Патель

Но все-таки это лучше, чем полное отсутствие выбора.

— Сколько у меня времени?

— Один год.

— Не шути так, – сказал я. – Правда, сколько? Одна луна? Две недели? Скажи честно.

— Я и говорю честно. Я убедил его, что год – лучший срок, что это даст нам время устроить по-настоящему зрелищное состязание и убедиться, что самые могущественные принцы примут наше приглашение. Молодой принц Гандхары обязательно приедет – они уже давно ищут союза с нами. Из Камбоджи должны прислать делегацию. Возможно, приедет даже Косала.

Юдхаджит взял меня за руку и провел пальцем по линии на моей ладони. В детстве мы с ним играли в прорицателей: читали по ладоням друг друга и составляли смешные карты будущего. Оглядываясь назад, можно сказать, что те истории, которые он сочинял для меня, были еще недостаточно нелепы, чтобы описать катастрофу моей жизни, но тогда я этого знать не могла.

— Год, – вздохнула я, почти не в силах это осмыслить. Перечисление царств, всех важных и могущественных потенциальных союзников, волновало меня куда меньше, чем такой дар, как время.

— И выбор – по крайней мере, больший, чем был бы у тебя в другом случае, – сказал Юдхажит. Сердце у меня забилось, и я обняла его так горячо, что повалила в грязь.

— Спасибо! Спасибо, спасибо, ты мой самый любимый брат!

— Само собой, – хмыкнул Юдхаджит. – А кто же еще? Шантану, что ли?

— Ашвин, – сказала я, перекатываясь по грязной земле, чтобы лечь рядом с ним. – Ашвин следующий после тебя.

— Конечно. Наш самый странный брат.

— А твой любимый брат кто? Мохан?

— Ты у меня самая любимая, – сказал Юдхаджит, садясь и отряхиваясь.

Я осталась лежать на земле, довольная.

— Я же не брат.

— Ты умеешь бороться в грязи, любишь оружие и быстрых коней, ты умна, – перечислил Юдхаджит. – По мне, так ты скорее мужчина, чем женщина.

Я закатила глаза.

— Что за глупости. Женщины могут все это. Ум не отменяет того, что я женщина, думаю, ты и сам это понимаешь.

Вся моя радость улетучилась. Его слова ранили больнее, чем я могла выразить словами.

— Не обижайся, – сказал Юдхаджит. – Это же комплимент. Кому охота быть женщиной?

Эти слова прозвучали бездушно, небрежно, насмешливо. И это мой брат, близнец – я-то думала, что хотя бы он считает меня ровней. Но обманывала себя, считая, что могу стать исключением – умной женщиной, которая сама распоряжается своей судьбой. И что он тоже видит меня такой.

А теперь меня вот-вот выдадут замуж, а он станет царем.

И все же пока еще мы с ним близнецы. Я взяла его за руку, позволила ему поднять меня из грязи, и мы зашагали плечом к плечу к лошадям.

Я много раз возвращалась к маминой записке, к истории Ахальи, и мечтала найти мужчину, который позволил бы мне обрести хоть какую-то власть. Мечтала иметь больше самостоятельности, чем было дано моей матери. Эта надежда делала идею замужества более приемлемой, и я смирилась с ней. Возможно, я пойму все его прелести, только когда выйду замуж. А сваямвара – хоть акая-то степень выбора – это то, что нужно ценить.

Мантхара была единственным человеком, которому я рассказала о предстоящем замужестве задолго до того, как отец объявил о своем плане всему двору.

— Я не против иметь мужа, но хочу быть той, к кому супруг будет прислушиваться. Как мне этого добиться?