Книга Кайкейи, страница 110 – Вайшнави Патель

Глаза у Рамы сузились, как будто я только подтвердила его подозрения.

— Что такое? – спросила я.

— Женщины предназначены только для глаз своих мужей, – сказал Рама, словно декламируя наизусть. – А те женщины, которые привлекают внимание других мужчин – разве они не потаскухи?

И тут я дала ему пощечину.

Я всегда клялась, что никогда не подниму руку на своих детей, и мне до сих пор стыдно за свой поступок. Рама вскрикнул, и все слуги во дворе оглянулись. Лакшмана, Шатругна и Бхарата смотрели на нас круглыми от ужаса глазами.

Рама выпрямился. На мгновение он показался мне очень высоким для своих десяти лет, гораздо выше даже взрослого мужчины.

— Как ты смеешь поднимать на меня руку? – крикнул он, и словно сотня звонких голосов вторила ему. Я попятилась.

Его глаза вспыхнули ясным, неестественным голубым светом, и он словно навис надо мной. Воздух заискрился, как перед грозой.

В голове у меня промелькнул день яджны. Рядом с Рамой я почувствовала себя так же, как в присутствии Агни. Бога.

Но этого не могло быть! Я была рядом, когда он родился, я держала Каушалью за руку. Этого быть не могло.

Рама снова превратился в обычного ребенка. Он заплакал, щеки у него покраснели. Я тут же бросилась его утешать.

— Прости, я не должна была этого делать, – сказала ему на ухо, крепко прижав сына к себе.

— Прости, мама, прости, я не знаю, почему это сказал, пожалуйста, не сердись, прости, я не хотел, – лепетал он, и все его маленькое тельце сотрясалось от рыданий. У меня слезы навернулись на глаза от жалости. Ему же всего десять лет! Конечно, он не хотел.

— Тише, тише, не плачь. – Я поцеловала его в макушку и покачала взад-вперед, чтобы успокоить. – Нельзя называть женщин такими словами, – сказала я ему.

— Прости меня, мама, – сказал он. – Я не буду больше, обещаю.

Когда он снова успокоился, я огляделась вокруг. Все старательно отводили взгляды, но я была уверена, что они все видели. Однако по их реакции было незаметно, чтобы они видели преображение Рамы, как я.

— Где ты научился говорить такие слова о женщинах? – мягко спросила я.

— Прости, – прошептал он, цепляясь за мое платье. – Я слышал разговор солдат на поле. Наши солдаты – они же хорошие люди, правда? Я просто повторил то же, что они.

— Наши солдаты очень храбрые, – мягко согласилась я. – Но многие из них придерживаются устаревших убеждений. Наше царство изменилось, и ты, как принц этого города, должен радоваться этому. Нельзя принимать за истину все, что слышишь от других. Ты должен научиться слушать и решать самостоятельно.

— Но я спрашивал своего наставника, мудреца Вамадеву, – возразил Рама. – Он сказал, что женщины, которые ведут себя слишком свободно, дурные, и что я не должен иметь с ними ничего общего.

— А он говорил тебе, что твои матери и есть такие женщины? – спросила я, мысленно отметив имя наставника. Дашаратх уже говорил мне об этом человеке – он был в восторге от того, что мудрец согласился обучать мальчиков религии, ведь тот славился своей набожностью.

Рама покачал головой.

— Тогда не беспокойся о нас, ладно? – Я еще немножко погладила его по спине, прежде чем отпустить. – Мне очень жаль, что я подняла на тебя руку.

Рама пожал плечами, не поднимая глаз.

— Как бы плохо ты себя ни вел, я не должна опускаться до такого. – Я говорила это отчасти для него, отчасти для себя – в качестве напоминания. – И больше никогда так не сделаю, обещаю. А теперь беги играть с братьями.