Книга Поднебесный дворец, страница 32 – Филиппа Райс

— Знаешь, почему все так боятся драконов? – спросил он. – В университете строго-настрого запрещают не только говорить, но даже думать о драконах. Эти твари умеют читать мысли и поглощают магию. Встретишь дракона – считай, что твоему волшебству конец. Для этих ребят это смерти подобно. – Джаспер указал на чародеев за столом. Те упражнялись в каком-то колдовстве, многозначительно размахивали руками и время от времени хлопали в ладоши. Чем бы они ни занимались, получалось так себе. Они то и дело посмеивались и подтрунивали друг над другом. – Чародеев хлебом не корми, дай покрасоваться. – Джаспер тоже театрально взмахнул руками, как будто колдуя, и закатил глаза.

— А тебе не страшно потерять магические способности? – спросила Ивни. – Ты сейчас несколько раз произнес слово «дракон». Ничего страшного не случится?

— Я из-за этого не переживаю. Вряд ли дракон заявится ко мне на порог, если я пару раз его упомяну. «Здрасте, я дракон. Кто тут меня звал? А ну, давай сюда свою магию, я ее съем!» – Джаспер облокотился на стол и вздохнул. – Я расскажу, откуда пошли эти предрассудки. Несколько сотен лет назад дракон съел какого-то студента-волшебника. С тех пор в университете у всех на этой почве крыша поехала. Сделали слово «дракон» запретным, признали увлечение драконами постыдным для серьезных ученых магов. Рива могла бы объяснить это тебе вежливо, но тогда потеряла бы уважение коллег. Они настолько кичатся своим статусом, что сильнее всего боятся его утратить.

Ивни отметила активную мимику своего собеседника. Он очень медленно моргал и постоянно покачивал головой, так что длинные волосы колыхались у щек.

— Наверное, если бы дракон в самом деле появился, прорицатель бы тебя предупредил?

— Понимаю, почему ты так думаешь, но вряд ли. Он бы не стал вмешиваться в драконьи дела. – Джаспер тряхнул головой, громко фыркнул и с улыбкой посмотрел на Ивни.

Прижатые вязаной (и надо сказать, весьма скверно связанной) шапкой волосы свисали по бокам его головы, как щенячьи уши. Мантия была Джасперу велика. Он был худ, костляв, угловат. Ногти обкусаны. Странный парень, но Ивни была не прочь еще с ним пообщаться. Заставить его еще раз улыбнуться.

— Если честно, – продолжил Джаспер, – прорицатель не видит будущее как оно есть. По крайней мере, не в этой реальности. Он видит параллельные исторические линии, сопоставляет данные и делает на их основе выводы и предсказания, но в нашем пространстве-времени, – он обвел рукой зал, – мы сами творим будущее. Поэтому может случиться все что угодно.

— Слишком много труда, – вздохнула Ивни. – Я бы предпочла, чтобы моя судьба была расписана от и до. Если что-то идет не так, значит это неизбежно и нет нужды огорчаться.

Она опустила взгляд на рюкзак под столом, где теперь лежала испорченная шерсть.

Часы пробили девять вечера.

— Уже поздно, мне пора, – сказала Ивни, но вдруг снизу донесся странный звук.

Вжжжух, вжжжух, вжжжух!

Звук как будто вибрировал и растягивался. В воздухе что-то задрожало и затрещало, и кровь застыла у Ивни в жилах.

— Кажется, началось, – сказал Джаспер, заглянув за перила.

* * *

Чародеи застыли вокруг стола. Каждый держал руки и пальцы по-разному. Над столом перед ними зависла птица – точнее, весьма абстрактный образ птицы. У нее определенно были крылья и клюв, но в целом образ состоял из фрагментов – бликов лунного света, облачков пыли, клубов дыма и пары угольков. В целости его с большим трудом удерживала лишь воля чародеев. Ивни видела, как сосредоточенны их лица. Рива оскалила зубы, как будто от боли.