Книга Судьбы мертвых, страница 30 – Тесия Цай

Но спустя месяцы усилий Чуньхуа родила свой самый большой кошмар – розовощекую девочку.

Молодая мать была раздавлена: три дня она отказывалась есть и пить. В результате ее новорожденная дочь смертельно заболела. И когда Чуньхуа очнулась от тоски, было уже поздно. Ребенок умер.

В городке сказали, что младенец родился мертвым, но Чуньхуа знала правду. Скорбя о потере и сходя с ума от осуждающих взглядов свекров, она сбежала среди ночи в близлежащий лес. Там обмотала веревку вокруг шеи и повесилась на своем любимом дубе, чему были свидетелями лишь лесные звери.

Она умерла со скорбью в сердце и ненавистью на губах, а ее тело так и осталось висеть на суку, покинутое всеми.

— Чуньхуа сделалась страшной сказкой о призраке, – сказала госпожа Лю, – чтобы дети и пьяницы не совались в лес. Но та семья знает правду, и все остальные в деревне тоже. И все же они попытались низвести ее до простого безымянного духа, родившегося от несправедливой ненависти. Семья мужа даже не признает своей роли в ее смерти, и уж тем более что дух и есть Чуньхуа. Нам пришлось узнавать правду от болтливой служанки, которая очень «удачно» исчезла после того, как поползли слухи.

— И нашу внучку мы тоже не видели, – произнес пекарь. – Мы бы любили ее, несмотря ни на что. Но эта проклятая семья – они были так одержимы своим желанием рожать солдат, что заставили нашу бедную дочь хотеть того же самого. Война с Сыань важна, я знаю, но никогда не думал, что наша милая Чуньхуа умрет ради нее.

Я рассматривала уставшую пару – пекаря и его жену. Говэй положил руку на плечо супруги, поддерживая и ища поддержки. Она кусала губы, как будто не хотела, чтобы они дрожали.

Оба скорбели по своей поруганной дочери.

Один в ужасе оттого, что придется ее отпустить, вторая – отчаянно желающая сделать это.

Сколько бы раз я ни встречалась с близкими умерших, каждый раз их мука была свежа, как поток воды, бьющий в мою душу. Поэтому я никогда надолго не задерживалась после церемонии похорон. Чем меньше я видела, тем проще было уклониться от отвлекающих меня эмоций. Ибо как мог один человек – незнакомка – выдержать всю эту скорбь и дальше служить мертвым и при этом не сойти с ума?

В этот раз я видела слишком много. Невольно мельком я увидела душу за маской трупа и обнаружила человека, с рыданиями умоляющего об облегчении.

Это осознание напомнило мне о Жэне, который был первым «трупом», заговорившим со мной, сказавшим о своих желаниях. Такое человеческое свойство – желать. Желать безопасности. Свободы. Покоя. Желать для себя и для других.

Я смотрела на две души передо мной, прекрасно понимая, что никаких извинений в мире не хватит, чтобы уравновесить несправедливость, с которой они столкнулись.

Но кое-что я могла сделать – то, что уменьшило бы страдания, от которых они хотели уйти. Я все же была жрицей смерти.

— Я спасу вашу дочь, – сказала я куда смелее, чем чувствовала себя на самом деле. – Обещаю.

Госпожа Лю снова посмотрела на меня с надеждой:

— Вы уверены, жрица?

— Да. – Я встала и на этот раз не пошатнулась. Я собиралась спасти их всех – Чуньхуа, ее родителей, Жэня и собственного отца.