Книга Тысячи испытаний, страница 44 – Тан Ци

В сводах длинной и глубокой пещеры застыло множество раковин. Края большинства из них были сомкнуты. Лишь несколько раковин оставались приоткрытыми, обнажая таящиеся внутри жемчужины, чье слабое сияние едва рассеивало мрак.

В этом тусклом свете взгляд невольно притягивала к себе расположенная в середине пещеры пурпурно-золотая печь. В ее тени стояло вырезанное из куска белого хрусталя ложе, на котором спала Цзу Ти, подложив под щеку белую как снег руку. Богине снился сон.

Во сне тоже властвовала ночь. На небе не было луны, но откуда-то струился слабый свет, которого хватало лишь на то, чтобы различить пространство на расстоянии вытянутой руки.

Цзу Ти сидела на низком ложе. Длинное и широкое, оно стояло рядом с окном в форме полной луны. За ним росла груша, покрытая цветами столь густо, что, казалось, к оконной раме прислонилось дерево из чистого снега. Одна грушевая ветвь, изогнувшись, проскользнула в окно, наполняя покои благоуханием.

Это была прекрасная, безмятежная ночь. Но Цзу Ти не могла оценить красоту вида вокруг по достоинству. Она сидела, скрестив ноги, на том низком ложе, и все ее тело невыносимо болело.

Сложно было описать словами, что это была за боль. Но если попытаться, то больше всего она напоминала ураган, запертый внутри тела, и в том урагане таилось множество длинных игл. Ветер, рвущийся из тела, причинял боль. Сокрытые в нем иглы впивались в плоть и кости – это тоже была боль. И помимо этой мучительной боли, которая превращала жизнь в кошмар наяву, в теле бушевал жар. Казалось, в нем полыхает множество искр, которые раздувал буйный ветер, и пламя ярилось, готовое сжечь ее дотла.

Пытка была невыносимой, Цзу Ти лишь надеялась скорей потерять сознание. Не в силах сдержать стонов, богиня тяжело дышала. Она больше не могла сидеть и рухнула на ложе. В этот момент ее подняли чьи-то руки. Цзу Ти не могла повернуться, лишь ощутила, что кто-то сел позади нее. Те самые удержавшие ее руки легли ей на спину, и через них в тело потекла сила, прохладная, но мягкая, как вода.

Проникнув внутрь, эта сила остановила буйство урагана и движение игл, погасив пылающий огонь. Наконец Цзу Ти могла перевести дух. Боль и жар поутихли, но этого было недостаточно. Хотя пламя внутри ее тела погасло, кожа все еще горела. Она знала, что руки позади были холодными, подобно нефриту или льду. Богиня света подумала: наверное, и хозяин этих рук такой же. А холод сейчас был для нее единственным лекарством.

Не иначе как в помрачении она с трудом повернулась на бок и откинулась назад, упав прямо в прохладные объятия. Холод придал ей сил, и Цзу Ти попыталась обнять того, кто мог унять жар… Однако ее спаситель уклонился. Ловко избежав прикосновения, он попытался усадить богиню как следует, но у него никак не получалось – ее тело словно разом лишилось всех костей. И тогда Цзу Ти услышала вздох:

— Сядь прямо.

Это был голос молодого мужчины, приятный и низкий, напоминающий легкий ветерок, ласкающий ухо. Он принес Цзу Ти прохладу и умиротворение. Вот только у нее просто не было сил. Ни на что. Она всхлипнула:

— Я не могу сесть прямо, мне жарко и больно!

Богиня хотела обнять его, а он пытался оттолкнуть ее, и в этой борьбе они задели грушевую ветку над ложем. Лепестки осыпались на постель и, смятые, наполнили пространство ароматом. Но Цзу Ти была слишком настойчива, в конце концов мужчина не смог сопротивляться и, уступив ей, осторожно притянул к себе, обняв одной рукой. Другую он плотно прижал к ее спине, непрерывно передавая силу, способную укротить и подавить бушевавшие внутри ветер с огнем. Цзу Ти жалобно пробормотала: