Книга Сон наяву, страница 41 – Людмила Ладожская

«Проклятье! Такое чувство, что он сейчас броситься ко мне в ванну! Кошмар! А что если это так и будет! Я даже не успею натянуть платье! Какой ужас! Зачем я только доверилась этому проходимцу Дени!»

Герцог, пожирая глазами наготу Софии, нежно провел указательным пальцем по щеке до затвердевшего соска под водой. Потом поставил изящный кованый стульчик, покрытый позолотом, как почти вся мебель Версаля и демонстративно уселся перед бочкой.

— Сударь, – тихо пролепетала София, еле ворочая языком, так как в горле все пересохло. – Вы позволите мне одеться и объясниться?

— Да, мадмуазель, – улыбаясь, произнес мужчина. – Только несколько наоборот. Сначала объясниться, а потом одеться, хотя вы мне больше нравитесь такой. Не стоит смотреть в сторону гостиной! Дени получил трепку, которую заслужил!

— О! Ваша светлость, Дени тут ни причем! Виновата только я!

— А разве не он организовал все эти бани для Вас?

— Дело в том, что я не могу долго не мыться…. – выдавила София. – Я считаю, что соблюдение гигиены это здоровье! Вам же нужны здоровые слуги?

— Если бы вас сейчас слышал епископ версальской часовни, вы бы уже горели в огне! – глаза герцога смеялись над обнаженной девушкой, которая смотрела в сторону платья, как на спасательный круг. – Может, вы все-таки откроете свое настоящее имя, пастушка, которая любит принимать ванны, как истинная леди!

— Сударь, вы слишком благородны, чтобы так поступать с несчастной, запутавшейся девушкой, – нажала на рычаг тщеславия герцога девушка, лишь вызвав его смех.

— Мадмуазель, вы случайно не думаете, что вы хитрее лисицы?

— Нет, сударь. Но я чувствую, как остывает вода. И я надеюсь, на вашу благосклонность, что Вы все же дадите мне возможность одеться.

— Хорошо, сударыня, но мне показалось, что вы вымыли только волосы, а тело так и не мыли.

— Вам показалось, сударь. Я была бы вам признательна, если бы вы подали мне простыню.

— Я подам вам простыню, но прежде помогу вам вымыть ваше прекрасное тело, – герцог резко поднялся со стула и, жертвуя своими белоснежными манжетами, испуганно выглядывающими из рукавов камзола, намыл мочалку. Несколько секунд покрутив ее в руках, он запустил руки под воду начал нежно тереть тело девушки, возбуждающе перебирая своими пальцами, исследуя все участки ее тела. От такой наглости у Софии перехватило дыхание, и она не в силах даже была противостоять герцогу. Его учащенное дыхание говорило о том, что он крайне возбужден и своими прикосновениями добивается того же от нее. София чувствовала легкое головокружение от опытных пальцев герцога и, собрав все силы, резко поднялась из ванны и произнесла ледяным голосом:

— Сударь, в конце концов! Подайте мне простынь и позвольте одеться!

Де Омаль выпустил из рук мочалку и, озадаченно глядя на прекрасную обнаженную женщину, обернул вокруг нее теплую простыню пытаясь привлечь к себе. София холодно отвергла его объятие, переступила через край бочки и, подобрав с пола платье, гордо прошествовала в свою каморку.

Герцог на некоторое время замер, потом пнув ногой по бочке, крикнул:

— Дени! Каналья! Убери все за собой! И, прикажи раньше подавать обед! У меня важная встреча!

— Слушаюсь, господин! – подмигнул камердинер, улыбающемуся герцогу, выходящему из апартаментов. – Софи! – мужчина подобрал с пола бутылочку с шампунем и мочалку Софии.