Книга Сон наяву, страница 121 – Людмила Ладожская

— Мадам! – крикнул Мишель, но войдя в спальню, остолбенел. Нити ревности со скоростью света начали опутывать его влюбленное сердце.

София выглядела неприлично красиво. Во всем ее облике и одежде затаились флюиды сексуальности и притяжения, готовые фонтаном выплеснуться наружу. Бирюзовая парча ее верхнего платья могла сравнивать ее с молодым весенним ручьем, молодостью и прохладой которого хотелось бы напиться любому, кто бы притронулся только взглядом. Нижняя серебряного цвета юбка придавала еще больше легкости к образу Софи, а диадема, увенчанная голубыми топазами, серьги и ожерелье говорили о состоятельности хозяйки.

— Вы желаете моей смерти, мадам? – Мишель подошел к жене и обнял за плечи, не имея сил оторваться от ее свежего прекрасного лица.

— Ну, если только чуть-чуть! – звонкий смех весенним щебетом птиц прокатился по комнате.

— Мадам, все танцы мои! – можно сказать, прорычал Мишель.

— Но, вы же не танцор, сударь!

— Придется им стать, моя дорогая! – смиренно произнес герцог. – Ну что ж, если вы готовы, то мы можем идти.

— Да, дорогой! – София взяла под руку мужа.

Влюбленные, счастливые они шли по коридорам Версаля, не замечая в свою сторону восторженно любопытных взглядов щеголей двора. Блеск золота, парчи, бархата, драгоценных камней божественно сверкали при свете сотен свечей, наполняя этот дворец особым магическим светом. София немного нервничала, но бросая взгляд на своего мужественного и надежного герцога, находила душевное успокоение. Так они подошли к двухстворчатой белой двери, украшенной золотой резьбой, за которой слышалась приятная музыка минуэта. Стражники проверили наличие де Омалей в списках приглашенных, и один из них нырнул за дверь сообщить камер-юнкеру, ведущему бал, имена прибывших. Сердце Софии готово было выпрыгнуть, когда музыка почти затихла и стражники с важным видом отворили двери. Представительный и нарядный камер-юнкер торжественно объявил герцога и герцогиню де Омаль. Софи шла об руку с мужем и смотрела на короля Франции, который со скучающим видом, сидя на троне, переговаривался со своим Филиппом Орлеанским, стоящим чуть левее, за высокой спинкой передвижного трона. По мере движения четы Омалей в зале воцарилась гробовая тишина, которая заставила короля оторваться от разговоров с братом и обратить внимание на прибывших гостей. При виде Софи, Людовиг XIV потерял дар речи. Ему казалось, что сам ангел спускается к нему с небес. Миловидное нежное личико с чертами правильной формы и точеной фигурой сразило короля Франции на месте. Образ фрейлины Шарлоты-Елизаветы Пфальцской Анжелики де Скорай, которой король увлекался последнее время, покинул его мысли о вечернем свидании. Сороколетняя Мария Тереза, восседавшая чуть ниже короля, прикусила губу при виде неизвестной доселе красавицы. Частые размолвки с Франсуазой де Монтеспан вселяли в нее надежду, что король совсем скоро станет частью ее сердца. Де Омали подошли к трону и склонили перед королем головы в глубоком реверансе, который дал возможность рассмотреть королю грудь герцогини в весьма дерзком декольте. У короля при виде девушки засосало под ложечкой. Он уже сейчас думал, что вечером сможет увидеть ее в своих покоях, но ее влюбленный взгляд, который она мельком бросила на мужа, разрушил его иллюзии. Он бросил сквозной взгляд на камер-юнкера, который дал команду оркестру из 28 скрипок, 8 флейт и стольких же габонов, играть музыку. Герцог провел герцогиню к остальным придворным и по правилам этикета встал позади супруги. Король чуть взмахнул правой рукой. Этот знак был отправлен его личному камердинеру Бонтану, который держался позади трона в тени празднества. Слуга подошел сзади и слегка склонил голову к монарху.