Книга Переводчица. Украденная репутация, страница 42 – Вера Вильсорова

Сердце забилось чаще, когда поблизости послышался гул мотора и шорох шин по сухому асфальту. Кто бы это ни был, я приготовилась звать на помощь. Большая чёрная машина медленно двигалась по парковке. Для верности я моргнула несколько раз – нет, она была реальной, не миражом. Во все глаза я уставилась на своего спасителя. В такой поздний час на моё счастье в офис вернулся начальник всея компании – господин Фогель. Он закрыл дверь, провёл рукой по загорелой лысой макушке, оправил пиджак на плоской груди и направился ко входу. Я выдохнула и громко поприветствовала его по-русски:

— Добрый вечер, господин Фогель!

Он остановился, поднял голову, пробежал близорукими глазами вверх по этажам, и его взгляд наконец-то сфокусировался на мне:

— Добрый вечер, Маргарита, – сухо сказал он на родном немецком.

— Я прошу прощения, вы не могли бы мне помочь? – я почувствовала, как всё лицо заливает краска. – Дверь в кабинет закрылась, я не могу выйти.

Мои злоключения ничуть Фогеля не тронули. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Он ничего не ответил и скрылся под козырьком над широкой парадной лестницей.

Прошло несколько минут, как к кабинету заспешили шаги. В замочной скважине быстро провернулся ключ. Через мгновение на пороге я увидела знакомого охранника Вадика и начальника.

— Опять захлопнулась, что ты будешь делать! – громко сказал "чоповец" и густо покраснел.

— Должно быть, поскорее починить, – сухо сказал Фогель, посмотрев на Вадима. – Вы можете быть свободны.

Тот медленно пошёл прочь.

— Что вы здесь делаете? – строго обратился ко мне начальник по-немецки.

— Закрылась дверь, – выдохнула я. – Или её кто-то закрыл.

— Детские игры.

— Я тоже так думаю. Но это правда случилось.

— Как это случилось? Мне нужны подробности.

"Началось", – пронеслось у меня в мыслях. Макс шутит про господина Фогеля: "Он из тех людей, кто в поисковике пишет вопрос с заглавной буквы, а в конце ставит соответствующий знак". За всё время практики я видела его от силы пару раз на общих собраниях: строгий, требовательный и проницательный. И вот дела. Остаётся одно – выложить всё, как на духу.

— Сегодня я немного задержалась по работе, – начался мой рассказ.

— По какой причине и как надолго?

— Минут на сорок, не больше. Не успела доделать перевод, хотела закончить сегодня. Предупреждая ваш следующий вопрос, отвечаю: это случилось впервые, начало недели принесло много дел…

— Вы дерзите мне?

— Нет. Не было ни одной мысли, – кажется, я даже не дышу.

— Продолжайте, – он заложил руки за спину.

— Потом началось самое странное… Как обычно, около шести вечера я пошла к Елене Николаевне, чтобы показать ей сделанное за день, сверить административную работу, разобрать какие-то вопросы. Сколько я здесь, порядок один и тот же.

— В таком случае, что в этом странного?

— Пока что ничего. Мы немного… – я чуть не сделала ошибку и не сказала: "Мы немного перекинулись новостями", вовремя сделала шаг назад от пропасти и тут же два вперёд. – Мы немного обсудили мою последнюю работу и перспективы после стажировки.

— Почему вы обсуждаете такие вещи с секретарём? Какое она имеет представление о вашем будущем в нашей компании? Впредь с такими вопросами я прошу обращаться ко мне или к господину Брандту. Что было дальше?