Книга По следам, страница 68 – Валерия Арвен

Я усмехнулся, но в голове сразу всплыл образ Анны в обтягивающем костюме, который, скорее всего, сидел бы на ней так, что все мои попытки думать о чём-то другом пошли бы к чёрту.

После этого случая я стал обращать внимание на её странности всё чаще.

Во-первых, она ходила бесшумно. Даже на каблуках. Серьёзно, этот цокот, который обычно выдаёт женщину за десять шагов, у неё как будто растворялся в воздухе, сливался со всеми остальными звуками. Я понимал, что она рядом только потому, что моё тело слишком сильно реагирует на неё. Это было как чуйка.

Во-вторых, она никогда не натыкалась на углы, не спотыкалась на ровном месте и не роняла вещи — в отличие от её подруги Лили, которая умудрялась зацепиться за собственные ноги и роняла телефон по три раза на дню. Движения Анны были точными, выверенными, почти… хищными.

Однажды я видел, как она открывала дверь в аудиторию. Девушка перед ней возилась с тяжёлой створкой минут десять, налегая плечом и всем телом, пыхтя и чертыхаясь. Анна просто подошла, коснулась ручки, чуть надавила в нужный момент — и дверь открылась бесшумно и легко, будто сама собой. Но я заметил кое-что ещё: она не встала прямо перед дверным проёмом, как сделал бы любой нормальный человек, а держалась чуть сбоку — на случай, если за дверью кто-то стоит.

Это была техника безопасности. Я знал такую. Энцо учил меня подобным вещам. «Никогда не входи в дверь лбом, парень. Сначала проверь, что по ту сторону нет ничего или никого». Я усвоил этот урок давно и пользовался им постоянно, но видеть такие же привычки у девушки, которая ковыряет вилкой салат и ненавидит кукурузу, — это было, мягко говоря, неожиданно.

Откуда это у неё? Где обычная студентка, переехавшая из России пару лет назад, могла научиться таким вещам?

В голове то и дело я вспоминал, как она двигается за пределами института. Когда я врезался в неё, она не испугалась, наоборот — развернулась для удара. Встала в практически боевую стойку для того, чтобы сломать мне челюсть.

В клубе, когда я подошёл к ней сзади, она напряглась, и руки дёрнулись за секунду до того, как я расслабился.

Я не спал две ночи подряд. Ворочался, прокручивал в голове каждую деталь. Мне не давало покоя её взгляд, когда она сканирует комнату. Её поза — всегда готовую к чему-то. Её пальцы, которые крутят кольцо, когда она нервничает. Она не просто спортсменка. Она как будто тренированный боец.

В конце концов моё любопытство пересилило остатки совести, и я начал просматривать всё, что мог найти о её семье в открытых источниках. Новостные статьи, старые публикации, интервью — ничего интересного, если не считать того, что её отец был крупным фармацевтом. И тут же, почти случайно, я наткнулся на её социальные сети.

Каково же было моё удивление, когда я заметил, что она поставила лайк на одной из моих фотографий. Я застыл на несколько секунд, уставившись на экран, а потом на моём лице расплылась дурацкая улыбка, которую я не мог контролировать. Но радость длилась недолго — потому что следом я увидел, что её профиль закрыт. Полностью. Ни фотографий, ни постов, ничего.

На этом я и встрял — никакой реально полезной информации у меня не было, а мои собственные наблюдения только разжигали любопытство, но не давали ответов.