Книга По следам, страница 2 – Валерия Арвен

— Мы отомстим, как отомстил отец за маму, — голос предательски дрогнул, сорвался на хрип, пока эти слова, вырывались из меня, я неотрывным взглядом смотрела на их общую могилу и надгробный камень, с которого они улыбались мне. Ком застрял в горле, и я никак не могла его проглотить. Михаил кивнул, и его тяжелая ладонь опустилась мне на плечо и сжала – крепко, вселяя уверенность. Он, как и я, готов пойти на всё, чтобы найти причастных к папиной смерти.

Оставив цветы, я еще раз посмотрела на фотографии своих родителей и двинулась вместе с Михаилом к машине. Сделала шаг, потом второй, третий, чувствуя, как внутри меня рушатся последние опоры.

Пока он с кем то, скорее всего с Александром, разговаривал по телефону, я юркнула за неприметное здание кладбищенской администрации и достала пачку сигарет. Руки ходили ходуном, проклятая зажигалка выскальзывала из пальцев, и искра никак не хотела зажигаться. Внутри снова закипало знакомое, тошнотворное раздражение на собственную слабость. Прикрываясь от ветра, я наконец поймала огонек и сделала первый, спасительный затяг. Горечь табака заполнила весь рот смешиваясь с горечью души, ну лучше это чувство чем развалится на глазах у всех.

Тишину разрезал тихий шепот. С другой стороны здания.

— Ты видел? Она чуть ли не разревелась там, как девчонка.

— Но она и есть девчонка. Вихря больше нет.

— В том-то и дело! Я очень надеюсь, что Михаил займет его место. Я не собираюсь подчиняться какой-то сопливой малолетке, которая плачет над цветочками.

Я замерла. Моя не начавшаяся истерика уходила и лицо само собой приняло то самое отстраненное, холодное выражение, которому отец учил меня с момента смерти мамы.

Я сделала последнюю затяжку, выпустила дым в серое небо и вышла из-за угла.

— Как бы вам это ни было неприятно, — начала я ровно, почти ласково, затушив окурок носком туфли, — но выбора у вас нет.

Они стояли, вытянув спину, но если один из моих солдат уставился в землю, то другой, зачинщик этих сплетен, смотрел строго мне в глаза. Испытывал.

— Ты ещё ни разу не видел меня у руля, — я шагнула к нему ближе, — и уже поставил на мне крест?

Он открыл рот, чтобы что-то возразить.

Я подняла руку. Жест вышел сам собой — отцовский, властный, не терпящий возражений. Я даже не сразу поняла, что скопировала его. Он узнал его. Я это видела по тому, как дернулся его кадык.

— Ты свое мнение высказал, — сказала я тихо. — Теперь слушай сюда. Здесь я — твой командир. И если ты еще раз раскроешь рот, чтобы обсуждать меня, я позабочусь о том, чтобы твой язык прибили к столбу. Понятно?

В тишине было слышно, как каркнула ворона и скрипнула калитка. Парень держался еще секунду, пытаясь сохранить остатки достоинства, но потом его взгляд дрогнул и наконец уткнулся в землю.

— Свободны, — бросила я и, развернувшись, пошла к машине, спиной чувствуя, как Михаил, закончив разговор, смотрит на меня.

— Что случилось?

— Уже ничего. Мы можем ехать?

Он посмотрел на меня пару секунд и что-то в его взгляде изменилось, ушла жалость и на ее место пришел… интерес.

— Конечно. Поехали.

Последний раз я встречалась с бабушкой четыре года назад, перед отъездом в Штаты. Я действительно хотела навестить ее. Она и дедушка — единственные живые, настоящие родственники, которые у меня остались. Пускай я и не могла их назвать семьей.