Книга Она под запретом, страница 44 – Алайна Салах

Мягкий диван гостеприимно принимает меня в свои объятия, и мне моментально становится лучше. Просто немного посидеть. А когда мимо пройдёт официант, попросить у него кофе. Кажется, никто не обратил на меня внимания. Это хорошо.

Холодный металлический стук вторгается в моё сознание, заставляя поморщиться. Глаза разлеплять неохота, да и будто нет сил. Я чувствую слабость, жутко хочется продолжить спать. Запах мужской туалетной воды, неприятное давление в пояснице. Я морщусь сильнее.

— Можно осторожнее?

Ногам становится прохладнее. Спине и груди нет — им как раз очень жарко. Тело странно потрясывает, и даже с закрытыми глазами плывёт голова. Я тыкаюсь носом в кого-то твёрдого и горячего, вдыхаю. Подняв ослабевшую руку, ощупываю его пальцами. Пахнет очень приятно.

Следующий громкий звук похож на стук закрывшейся двери.

— Ты кто? — во рту так сухо, что мне с трудом удаётся разлеплять губы.

— Не тот, кого бы тебе хотелось, — отвечает до боли знакомый голос.

С каждой новой секундой реальность приобретает всё более чёткие очертания. Выясняется, что глухой стук — это звук шагов, а вибрация в теле — следствие того, что что меня несут на руках. Поэтому мне жарко: человек, чьи руки удерживают мою спину, горячий.

Я больше не в баре — это точно. Здесь пахнет по-другому и не слышна музыка. Я что, уснула? Надеюсь, что ненадолго.

— Темно так, — шепчу я, пытаясь различить черты своего спасителя.

— Это потому, что у меня руки тобой заняты и я не могу нажать выключатель.

Тусклая полоска света касается его лица, и я сильнее напрягаю затуманенное зрение. Выступающие скулы, дерзкий изгиб губ и щетина. Я даже не нахожу в себе сил удивиться. Это Арсений.

— Я уснула?

— Позорно спала на диване. Женское пьянство — жалкое зрелище.

Я тихо фыркаю. Сейчас его резкость меня не обижает. Мне слишком спокойно у него на руках, чтобы злиться. Он ведь всегда так себя ведёт.

— И где мы?

— Точно не в твоей квартире. Не имею привычки копаться в чужих сумках.

— А говоришь, непорядочный.

— Непорядочный — это слабо сказано.

С хлопком распахнувшейся двери мои ступни задевают то ли косяк, то ли стену. Тогда я с удивлением понимаю, что на мне нет туфель.

— Куда подевалась моя обувь?

— Ты находишься со мной в пустом доме, — звучит отчётливо иронично. — Я бы на твоём месте по этому поводу переживал.

— А я почему-то не переживаю.

Там, куда мы вошли, пахнет ностальгией: деревом и мятным саше. Покрутив головой, я вижу на окнах знакомые шторы.

— Мы в моей комнате?

— Это больше не твоя комната, потому что ты здесь не живёшь.

Я тихо смеюсь.

— Ты такой зануда, Арсений.

— Поговори.

Глаза начинают понемногу привыкать к темноте. Да, мы в моей бывшей комнате. Шкаф, стеллаж, туалетный столик с зеркалом. Всё, как я оставила.

Спина падает на что-то мягкое, раздаётся лёгкий скрип — Арсений кладёт меня на кровать.

— Шею можешь отпустить.

Слушаться я не тороплюсь. Когда ещё выдастся шанс так близко разглядеть его лицо и не испытывать при этом ничего похожего на страх? Сейчас я впервые совсем его не боюсь. В смысле вообще.

Челюсть Арсения сжимается — он недоволен. Синие глаза смотрят прямо в мои. Ощущать его кожу под своими пальцами так непривычно и странно. При желании можно даже погладить его волосы.