Книга Она под запретом, страница 102 – Алайна Салах

Радмила отключается, и одновременно с этим обрываются параллельные гудки. Я растерянно застываю перед раскрытыми дверями лифта. Арсений ошибся номером? Поэтому сбросил? Или он хотел спросить что-нибудь незначительное и решил, что ожидание того не стоит? Это, разумеется, ниже его достоинства — висеть на второй линии.

Кабина захлопывается, и лифт уезжает вниз без меня. Нужно ли мне ему перезванивать? Нет, я не буду. Хватит и того, что я дважды вламывалась в его комнату по ночам. У меня тоже есть чувство самоуважения. Он, конечно, может не перезвонить, и это будет означать, что дело было действительно неважным. Правильно ведь?

Трель раздавшейся мелодии отзывается во мне новым приступом волнения. На экране снова его номер. Вряд ли Арсений способен ошибиться дважды.

— Привет, — кажется, я переусердствовала с тем, чтобы говорить спокойно, потому что голос звучит немного неестественно.

— Закончила работу?

Типичный Арсений. Ни «Привет, Аина», ни «Как дела», ни «Здравствуй».

— Да, как раз подошла к лифту, — в подтверждение своих слов я несколько раз тычу пальцем в металлическую клавишу на стене.

— Планы потом какие?

Я не сразу могу ответить, потому что гудящий улей в моей голове стремительно разрастается. Планы? Мои? Почему Арсений спрашивает? Это для какого-то дела? Пётр просил мне что-то передать? Или Радкевич? Это связано с террасой?

— Никаких… В смысле, я собиралась поехать домой.

— Подожди в вестибюле минут пять. Я за тобой заеду, — с этими словами он отключается.

Нетвёрдой рукой я запихиваю телефон в сумку и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Закусываю губу. Улыбка сейчас совсем неуместна. Арсений всё это таким тоном сказал, будто отдал распоряжение. Совершенно невыносимый человек.

Улыбнувшись Регине, администратору с ресепшена, я иду к диванам, чтобы подождать Арсения. Возле зеркала притормаживаю, желая украдкой оценить свой внешний вид, и остаюсь совершенно неудовлетворённой. Ну что мне стоило утром подкрасить ресницы? Бледная как моль. Не зря мама говорила, что женщина в любой ситуации обязана выглядеть на все сто.

Лихорадочно перебираю в голове содержимое сумки и с прискорбием понимаю, что из косметики в ней есть только блеск и румяна. Краситься у всех на виду я, разумеется, не стану. Занимаю самый дальний диван и там быстро обвожу кисточкой губы и приглаживаю волосы. Вот смешно будет, если Арсений сунет мне в руки какую-нибудь папку и сразу же уедет.

Вернув блеск в косметичку, я оглядываюсь по сторонам и замечаю в паре метров от себя знакомую фигуру. Когда парень оборачивается, убеждаюсь, что не ошиблась. Это Миша Борзаков — тот самый, с кем меня пыталась свести Луиза. Наши взгляды пересекаются, и я встаю. Пусть искры между нами не промелькнуло, но как человек Миша очень к себе располагает, и мне хочется перекинуться с ним парой слов.

— Как твои дела, Аин? — он обнимает меня за талию, по-дружески касаясь щеки. — Сто лет не виделись.

— В последний раз, когда я выпила лишнего и спала на диване, — шутливо замечаю я, ощущая, как от смущения лицо начинает теплеть. Но Луиза, конечно, права: с кем не бывает. — Ты что здесь делаешь?

— У меня встреча, — Миша неопределённо кивает себе за плечо. — Я часто отели Радкевичей в этих целях использую. Диваны мягкие и кофе бесплатный — сплошная выгода.