Книга Малая: Жизнь после тебя, страница 58 – Алайна Салах

— Почему?

— Потому что ты всегда была его собственностью.

Я хмурюсь.

— Не совсем тебя поняла.

— Несмотря на то, что я твоя мать, я всегда чувствовала, что не дотягиваю. — Опустив глаза, она крутит в руках чашку. — Твой отец всегда имел на тебя особое влияние. Ты слушала его, открыв рот. Неудивительно, что когда дело дошло до развода, ты выбрала его.

— А что мне было делать? — холодно осведомляюсь я. — Бросить его одного, после того как ты ему изменила?

— Ты никуда не торопишься? — тихо переспрашивает мама после паузы. — Не хочешь пройтись?

Это наверное самая странная прогулка в моей жизни. В неловком молчании, со стаканом остывшего кофе в руке, на расстоянии полуметра от той, кого целых пятнадцать лет называла мамой.

— Твой отель находится далеко отсюда? — не выдерживаю я.

— Что? — Опомнившись, мама смотрит на меня. — Отель, да, далековато. Надо такси вызывать.

— Я думала, что ты хотела о чем-то со мной поговорить.

— Да, хотела. Вот, собираюсь с мыслями. — Она виновато разводит руками. — Ты ведь уже совсем взрослая, да? Значит и говорить с тобой можно как взрослой.

Я киваю. В сложившейся ситуации меня вряд ли можно чем-то удивить или шокировать. Можно даже не стесняться в выражениях.

— Я хотела пояснить кое-что по поводу того своего поступка… — Мама напряженно вглядывается в мое лицо, будто ища в нем признаки осуждения. — Измены, как ты его презрительно называешь.

— В свое время я была без памяти влюблена в твоего отца и его гениальные мозги, — продолжает она, истрактовав мое молчание как готовность слушать. — Мне так льстило, что где бы он не появлялся, разговоры моментально стихали и все присутствующие слушали, что он говорит.

Я понимаю, о чем она. Ведь я и сама была одной из тех, кто жадно ловил каждое его слово. В мире, казалось, нет человека умнее, чем мой отец.

— А в семейной жизни он был далеко не таким впечатляющим. Сухим, закрытым и деспотичным. Понимаешь, о чем я? Тяжело жить и любить человека, не способного ни на теплое слово, ни на объятия. Я чувствовала себя канарейкой, запертой в клетке без еды и питья. Твой папа, разумеется, был против того, чтобы я работала, так что с каждым годом я медленно угасала. И только Вильдан стал для меня спасением.

Я насмешливо вскидываю брови.

— Его звали Вильдан?

— Да. — Она с улыбкой кивает. — Я всячески пыталась его избегать, но Виль был очень настойчив. Засыпал комплиментами, караулил после фитнеса, присылал цветы, которые мне тотчас же приходилось выбрасывать, потому что мог увидеть твой отец.

— Но в конце концов все равно не выдержала, — иронично замечаю я.

— Да, так и было. Все случилось после того, как мы с твоим отцом сильно поссорились и я впервые задумалась о разводе. До того дня даже мысли такой не допускала. Из-за тебя в первую очередь, и потому что было страшно. Я вышла замуж в двадцать, почти сразу забеременела и нигде не работала. Надежды на то, что после развода мне что-то достанется, не было. Твой отец все предусмотрел.

Каждое слово проваливается вглубь меня, закручивая воронку из грусти и сочувствия. Я уже не слушаю ее как обиженная дочь-подросток. Я слышу ее как женщина, прошедшая тот же путь. Путь глубокой зависимости, как эмоциональной так и финансовой, путь неготовности к самостоятельной жизни, душевного одиночества и, как результат, очарованности «прекрасным принцем».