Книга Без права выбора, страница 10 – Слава Доронина

Присев в кресло напротив Родионова, я подняла на него глаза.

— Я все выяснил про тебя. К сожалению, ничего хорошего в твоей биографии для меня не обнаружилось. Твой отец сидит в тюрьме за тяжкие преступления, полгода назад ты родила мертвого ребенка и к тому же оказалась на учете у психотерапевта. Так?

— Нет, я не состою ни на каком учете. Но мне было тяжело смириться со смертью ребенка, и я ... – на мои глаза снова навернулись слезы.

Я запнулась, понимая, что не хочу продолжать. После гибели Гриши я очень переживала. Все как-то разом навалилось, и первые дни после родов меня не покидала мысль, уйти из этого мира вслед за своим ребенком. Я чувствовала сильную безысходность, а медсестры из роддома посодействовали мне такой «помощью». В итоге все обошлось, а с паническими атаками, иногда доставлявшими дискомфорт, я научилась справляться и сосуществовать.

— Даже не удивлюсь, если ты баловалась наркотиками. Тем не менее с последнего места работы о тебе положительные отзывы. Были такими, – уточнил он. – Пока ты внезапно не исчезла.

— Я не наркоманка! И с моими мозгами все в полном порядке! Что вы хотите от меня?

— Я уже ответил на этот вопрос. Если будешь хорошей девочкой и станешь делать все, что я скажу, то, возможно, я смогу помочь твоему отцу. Ты ведь хочешь увидеться с ним живым? Не хочешь, чтобы ему причиняли боль? Сколько лет ему дали?

— Уверена, в вашем отчете есть вся информация, – с напускным спокойствием ответила я.

Наверное, именно так и смотрит жертва на палача перед тем, как положить свою голову на плаху. Родионов нащупал мое слабое место и умело надавил на него. И обязательно пройдется по всем болевым точкам, которых было не так уж и мало, чтобы добиться от меня полной покорности.

— Тогда ты должна понимать, что сейчас в твоих руках не только твоя жизнь, но и жизнь отца. В твои двадцать она неплохо тебя помотала, да? Я допускаю возможность твоей непричастности к покушению, как и того, что ты вполне могла согласиться на эту авантюру от безысходности. Человек, который теряет все и говорит, что ему больше нечего терять – заблуждается. Инстинкт самосохранения весьма сильная вещь, и ты вскоре это поймешь.

Мне нечего было ответить Родионову, но все же я не удержалась и задала вопрос.

— Что меня ждет?

— Пока ничего плохого. Останешься жить в этом доме под присмотром моих людей.

— Как долго?

— Учитывая, что я лишился будущей жены и потерял время, ушедшее на выбор выгодной партии, то надолго. А теперь поднимись, Катя, – Родионов всмотрелся в мое лицо внимательным взглядом.

У меня по телу прошла дрожь от его нового приказа, но я поторопилась сделать, как он попросил. Придерживаясь за правый бок, я встала, а он с прищуром принялся рассматривать меня.

— Повернись, – я слабо покачала головой, в глазах мужчины вспыхнул огонь. Он приподнял бровь и усмехнулся. – Ну же, Катя, забыла, что я не люблю повторять дважды?

Кажется, мужчину забавляла моя реакция, но мне было не до смеха. Я боялась его до чертиков. И мой пульс в эту минуту зашкаливал, а на коже снова выступила испарина.

— Я не буду с вами спать, – с вызовом произнесла и тут же пожалела о своих словах и резком тоне.

— Это не тебе решать. Если скажу – будешь. Напомнить, что это не мне, а тебе выгодно, чтобы у твоего отца были хорошие условия в тюрьме? Или что с твоей подачи в ресторан пробрался наемник и погибли люди?