Книга Мама поневоле, страница 64 – Слава Доронина

Мог бы, но теперь не поеду.

Прислонившись к капоту, я достал сигарету и закурил. Поднял голову вверх, выискивая взглядом окна квартиры Ксении. Никогда не занимался самообманом и сразу понял, что эта женщина зацепила меня на шутку с нашей первой встречи. На вид совсем обычная, особенно, когда не при параде, но её красота была в другом и была заметна невооруженным глазом. В глазах женщины лучилась искренность, а в груди билось доброе и любящее сердце. Двух встреч, не считая той ночи в клубе, вполне хватило, чтобы осознать, что моей дочери повезло с матерью.

Выдохнув клубы дыма изо рта, я достал телефон и набрал Павла.

— Паша, – я поднял запястье и взглянул на часы. Время уже близилось к вечеру и сегодня я решил оставить семейство Ксении отдыхать и набираться сил после встряски, какую устроил мерзавец Большаков. – Завтра к этому времени к дому Ксюши ель подвези. Пушистую, красивую… И игрушки, – вспомнил я.

— Понял. Игрушки детям? Или на ель? – уточнил он.

— На елку, но можно и детям что-то прикупить.

Я выбросил окурок и устало вздохнул. У меня совсем не было времени на такие развлечения и походы по магазинам, как и настроения. Другим голова была забита, но завтра придется выкроить время и ресурсы. Без этого, увы, никак.

— Я сейчас поеду к следователю, узнать на счет Большакова, а ты пока займись долгом Ксении.

Мне хотелось узнать об этом нюансе больше.

— Понял, – он отключился, а я еще раз взглянул на окна квартиры, в которых горел свет, зачем-то вспомнив испуганное лицо Ксюши, когда пришел к ней позапрошлой ночью в комнату после той выходки Игната и сжал кулаки.

Хорошо, что в тот момент меня не было в городе, не то по статье, которую на меня пытались повесить, я бы уже пошел осознанно и безо всяких подстав. С мерзавцем Большаковым я никогда дел не имел, но тот отчаянно набивался ко мне в партнеры: вышел на меня около трех месяцев назад, видимо полагал, что пока я некрепко стою на ногах после всех обвинений в убийстве сводного брата, то соглашусь ему помогать и запишу его в союзники? Как бы не так! С мозгами у меня всегда было все в полном порядке. И все его многоходовки с проигрышными идеями даже не стал рассматривать. А оказывается зря... Надо было не посылать его, а еще тогда потопить этот мелкий корабль, не оставив от него и щепки.

Спустя полчаса я сидел в кабинете у следователя. Мы договорились с ним, что он возьмет заявление и все показания у Ксении лично и не будет вызывать ее ни в какие участки. Я хотел полностью отгородить женщину от всех волнений и событий, которые она пережила с детьми, получив такой сильный стресс. Таких, как Большаков, я бы отправлял в колонию на пожизненный срок без суда и следствия. Сам едва туда не попал и пробыл в СИЗО долгое время, знал, о чем говорю, но в отличие от мерзавца ничем подобным не занимался, а под следствие попал по ложному обвинению. Моим адвокатам пришлось знатно попотеть, чтобы доказать мою невиновность.

Остаток дня я провел в доме за городом, склонившись над бумагами. Моя борьба за свободу была долгой и затратной, мне пришлось распродать часть бизнеса, и теперь я пытался укрепить позиции, чтобы заявить о своем возвращении. Перед глазами все расплывалось, я едва не заснул в кресле перед ноутбуком и документами, а в итоге перешел на диван, накрылся пледом и проспал до рассвета. Привычка вставать с первыми лучами солнца окончательно выработалась в СИЗО. Я и без этого жизненного опыта особо не любил слоняться без дела. Отец был военным человеком и с детства не давал мне никаких поблажек и приучал к труду. Но только в условиях, точнее полного их отсутствия, все усугубилось, и я часто сравнивал свой образ жизни со строгим режимом, где практически не было места эмоциям и чувствам, а только контролю и холодному расчету.