Книга Любовь не продаётся, страница 80 – Слава Доронина

— Хорошо, — он шумно выдохнул и кивнул.

Вложил руки в карманы брюк и поднял голову к небу, а я смотрела на него, ловя себя на мысли, что мне нравилась его уверенная энергетика, он мне просто нравился и с этим чувством бесполезно было бороться. Все равно, что запускать бумеранг — тот сделав движение и финт вперед, с болью возвращался обратно, попадая прямо в сердце.

22 глава. Артем

Лёгкий ветерок трепал волосы Жени. Она стояла передо мной такая хрупкая и беззащитная… с кучей проблем, которые и проблемами-то на деле я не решался назвать. Все были живы и здоровы, а обиды и натянутые отношения в семье… утрясется это все со временем, улягутся и померкнут темные мысли, а черные дни забудутся, будто и не было тех. Но только это я осознавал и понимал сквозь призму пережитого горя и потерю родителей. Все эти дрязги в ее семейной жизни носили временный характер, а Женя переживала так, словно завтра умрёт от груза всех навалившихся проблем. Но только на такой подлости и лжи жизнь точно не кончалась, скорее начиналась. Конечно, я не оправдывал поступок ее матери, но не знал чем помочь, кроме как отвлечь девушку от всех этих мыслей, потому как только время было и оставалось лучшим лекарем. Именно оно стягивало все раны, правда, при этом оставляя ужасные и некрасивые рубцы. Но те не болели и не ныли, если умышленно о них не упоминать.

— Пойдём в машину? — усилием воли я заставил себя оторваться от ее губ и выпустить из своих объятий.

Мне нравилось как она легко, и в то же время застенчиво отзывалась на простые ласки, трогательно смущалась и пыталась меня оттолкнуть, а я подумал о том, что она… девственница? Если это окажется так, то это будет последний снаряд в моё сердце, который разорвёт его на части, переполнив чашу чувств к этой неуправляемой бунтарке. Я не знал чего от нее можно ожидать в следующее мгновение, какого ждать нового финта. И даже не исключал возможности, что она врежет мне коленом в пах после всех тех прикосновений, что я себе позволил. Или позволила она сама… Не суть. Только я совсем не ожидал от неё такой реакции. И когда она подалась мне и стала отвечать на ласки, окончательно слетел с катушек. Я представил как стяну с нее всю одежду и…

Увлекшись картинками, которые будоражили воображение, не заметил как сильно сжал маленькую ладошку девушки. Она вырвала свою руку и остановилась, заглядывая мне в лицо.

— Я хочу домой, — неуверенно повторила она.

— Хорошо, — я смотрел на нее, а сам думал о том, что окажись я на ее месте, меня бы так же бросало из крайности в крайность.

Я хорошо мог понять ее боль, потому что потеря родителей — невосполнимая потеря. А она, узнав о том что столько лет ее обманывали, теперь тоже чувствовала внутри себя подобную пустоту, считала, что мать ее предала. А еще я понимал, что сейчас на нее нельзя было давить, потому как любое действие и слово с моей стороны стало бы подобно толчку вперед. И стоит лишь проявить больше напора и вскоре она изменит свое мнение относительно своих ног и того, что те она раздвигать передо мной не станет…

Но только я точно сам этого не допущу. Ещё чуть-чуть и мне придётся заковать себя в цепи или уехать обратно в Москву. Вот прямо сейчас, отвезти ее домой и уезжать и больше не возвращаться, потому что мне уже нет возможности даже распознать края этой бездны, в которую я летел, когда смотрел в ее лицо. Падал с огромной высоты, когда она такими глазами смотрела мне в самую душу.