Книга Любовь не продаётся, страница 75 – Слава Доронина

Да, черт возьми, я осознавал свою вину за те слова, за ту ночь, но именно это все и стало отправной точкой, задело меня так сильно, что и я не мог ни о чем другом думать как о девушке. Постоянно эти дни всплывали в памяти — ее хрупкая фигура в моих руках и закрытые глаза с подрагивавшими ресницами.

Беззащитность во взгляде, что я уловил и какая-то обречённость, крошила остатки моего самообладания в пыль. Будто я управлял неисправным средством передвижения и не мог то больше остановить. Оставалось лишь закрыть глаза и положиться на судьбу, надеясь, что не разобьюсь насмерть.

— Я не знаю… — она посмотрела на меня с таким отчаянием, что сердце сжалось и захотелось ее обнять.

Коснуться волос и вдохнуть их аромат, попробовать на ощупь какие они шелковистые и гладкие.

Свернув в поворот, я припарковал автомобиль у круглосуточного кафе с едой быстрого приготовления.

— Я быстро, — бросил я, вылезая из автомобиля.

Видел как она дрожала, да и на улице по вечерам ещё было холодно, а она была в лёгкой белой футболке, даже ветровки никакой из дома не захватила. Что могло случиться, что она ушла в ночь в никуда и ничего лучше не придумала как обосноваться на лавочке? Неужто мать ее погнала из дома? А что если она и вовсе не знала о работе дочери? Вдруг Женя скрывала это от нее, а теперь все вскрылось? Я даже не обратил внимания, что стою возле кассы и молчу, а молоденький и уставший паренек и не торопил меня, зевал и оглядывал взглядом пустой зал, наверно мечтая уже пойти домой.

— Два кофе, — я все ещё думал об этом всем и, кажется, это больше остального походило на правду.

Когда я вернулся обратно Женя сидела, прислонившись лбом к стеклу, повернула голову в мою сторону.

— Будешь? — я протянул ей картонный стаканчик.

Она приняла его, обхватила двумя руками, блаженно улыбаясь. Посмотрела на меня с благодарностью, сделала небольшой глоток и смешно сморщила лицо.

— Спасибо. Вкусно, — но совсем без энтузиазма отозвалась она.

— Уверена? — я тоже сделал глоток обжигающего напитка. По мне все было отлично.

— Я замёрзла, да но… не люблю пить такое горячее, кажется, что губы в кипятке держу… — она слабо улыбнулась. — Сейчас остынет… — я смотрел на Женю изумленными глазами.

Удивительно, какими мы были разными! Я не мыслил пить остывший чай или кофе — это было сродни насилию над собой. Но ничего не сказал в ответ, а сделал ещё несколько глотков.

Женя перебирала в руках стаканчик и смотрела на дорогу, будто мало было того что и я наблюдал за движением. Разговор не клеился, девушка витала где-то в облаках и спускаться на землю не торопилась. Но я был тем ещё засранцем, когда все шло не так как я хотел.

А я хорошо знал что хотел.

Мы доехали до набережной, я въехал в неприметный поворот. Молодыми парнями мы часто зависли в этом месте дружной компанией. На лето ставили палатку и неделями могли жить на берегу Волги. Зачем ехал сюда и привез Женю, не знаю, но мне до умопомрачения рассудка хотелось побыть с ней рядом, узнать о ней что-то, разговорить, потому что знал, что это напускное спокойствие и маска безразличия лишь стена и ее колючие иголки. Она была другой. Я чувствовал, знал это, как и то что снова хочу почувствовать вкус ее губ, ощутить ее горячее дыхание и сжать ее в своих руках, прижав к себе хрупкое тело.