Книга Стёртая грань, страница 155 – Слава Доронина

— Анита? — вошла доктор Домингес.

У меня мозги поплыли от всего случившегося, и я уже было хотела возмутиться, что меня зовут Алисия, но вспомнила что по документам и карточке, что была в руках у доктора, я была Анита Ровверс. Женщина практически с самого начала вела мою беременность.

— Как дела? Все-таки решил появиться пораньше? — она улыбнулась.

— Да, похоже на то. Около часа назад у меня отошли воды.

В палату вошла медсестра. Она оперативно подключила меня к мониторам.

— Спасибо, — обратилась доктор к медсестре. — Сейчас мы понаблюдаем за вами. Как часто идут схватки?

— Примерно, каждые пятнадцать минут.

— Хорошо. Через час я сделаю осмотр. А пока настраивайся на скорую встречу.

— Доктор Домингес, здесь мужчина настойчиво просит впустить его в палату к жене, — в палату заглянула медсестра.

— Это мой муж. Но пока мне бы не хотелось никого видеть, — с мольбой в голосе произнесла я.

С одной стороны в том, чтобы Рик присутствовал и принял участие в родах ничего плохого не было, а с другой… не хотела, чтобы он видел все эти муки.

— Я сейчас сама поговорю с молодым человеком, — ответила она медсестре. — Через час, — повторила она, переведя взгляд в мою сторону.

Но я бы и так не забыла об этом отрезке времени, так как схватки нарастали и становились сильнее. По интенсивности они не походили на тянущую боль, как описывали в учебниках и рассказывали на курсах молодых мам. Скорее чувство было такое, что в поясницу заколачивали гвоздь. И в каждую новую схватку его диаметр увеличивался в размерах.

Боль усиливалась и становилась неподконтрольной. Сосредоточиться на чем-то еще кроме наступления новой схватки у меня не получалось. Все силы уходили на правильное дыхание и небольшую передышку.

Опять же, если верить книжкам и курсам, то первородящие проводят в первом этапе, то есть схватках, от восьми до двадцати часов. Двадцать часов! От одной мысли, что впереди было еще, пусть даже пять часов такой боли, становилось еще хуже. Как? Был ли хоть один способ пережить эти мучительные часы и остаться живой?!

— Анита, ну как вы? — в палату вошла доктор Домингес и посмотрела на мониторы, записывая их показатели в блокнот. — Вижу схватки уже очень сильные. Давай посмотрим, как у нас обстоят дела?

Доктор Домингес натянула одноразовые перчатки и… заставила испытать меня такую боль, что схватки теперь казались цветочками по сравнению с осмотром.

— Еще чуть-чуть… — Не зажимайся!

Изо всех сил, что еще у меня были, я старалась не кричать, постоянно напоминая себе о правильном дыхании.

— Все моя хорошая, отдыхаем! — она сняла с себя перчатки и вновь вернулась к записям в блокноте.

— Мне уже очень больно. Я так долго не протяну… — сбившимся голосом проговорила я.

— Сейчас будет легче. Я вызвала анестезиолога. Ребенок почти готов. Пока все идет замечательно.

Я уже была готова на любой укол, лишь бы уменьшить боль. Хоть на операционный стол лечь и извлечь ребенка путем операции кесарева сечения. Все, что угодно, но лишь бы немного передохнуть от этой бесконечной боли.

После укола в спину, я и в самом деле почувствовала себя легче, но появился озноб и тошнота.

— Побочные действия, — сразу предупредил меня анестезиолог. — Ни в коем случае не вставать, ноги полностью обездвижены. Можете поспать пару часов, если получится.