Книга Тонкие грани, страница 197 – Слава Доронина

Я уходила со спокойной совестью, но не душой. На улице меня ждал Рик, с которым нам необходимо было поговорить и все выяснить. Раз и навсегда.

Какая-то часть меня даже была рада, что мы так…. равнодушно вели себя друг с другом. Как давние знакомые. Только тело до сих пор бросало в дрожь от его одного взгляда в мою сторону.

В полном молчании мы дошли до автомобиля Рика. Наглец разблокировал дверь, и я поторопилась оказаться в теплом салоне. Куда мы поедем? Зачем он вообще приехал за мной? «А не этого ли ты хотела», – прошипело мое внутреннее я. Хотела, но… Но. Я посмотрела на Рика, когда он открыл дверцу и сел за руль. Его лицо было сосредоточено, челюсть плотно сжата, а сам он крайне напряжен. Я поежилась от перемены в его настроении и поторопилась отвернуться. Мне были неясны его мотивы, а в частности, зачем ему вообще это все сдалось.

— Куда мы поедем? – не поворачиваясь, спросила я, первая нарушив молчание.

— В центр к Логану, – наглец завел мотор и ринулся с места. Я уже и забыла, каково это – лихачить на такой скорости. Но лучше было бы и не вспоминать. Непонятно откуда взявшаяся уверенность и умиротворение рядом с этим мужчиной застали меня врасплох. Рик не мог знать о том, что он единственный, кто мне нужен. Не сбеги я в ту ночь, не уйди он после того, как нашел меня, все могло быть по-другому, иначе. Я корила себя за ошибки, а в частности, за аварию, гибель ребенка, простое невезение и нежелание жить. Я боялась смотреть в сторону Рика, и в то же время чувствовала его надежность, уверенность и силу. Мне хотелось открыться ему, рассказать о страхах, поделиться, покаяться, в конце концов. Но я не знала, как начать разговор. Что, если он вообще не захочет со мной говорить?

— Я уже говорил тебе, что ты слишком много думаешь? – я медленно повернула голову в сторону наглеца. Он смотрел на дорогу сосредоточенным взглядом. Может быть, мне показалось, что со мной заговорили? – Причем только о себе, – спокойно говорил наглец. – Если бы ты хоть раз подумала обо мне или послушала меня, то… – он осекся и заглянул в мое лицо, – мне не пришлось бы убивать Джея, ты бы не попала в аварию, сломав ключицу. Я уже промолчу о том, до чего вы додумались с Логаном, – я потупила взгляд, отведя его обратно к окну.

Он знал… Знал о ребенке. Боль, словно горячая липкая жижа, растекалась по всему телу, обжигая каждую живую клеточку. Я молчала и продолжала смотреть в окно. Нельзя было заговорить. Нельзя было заплакать. Нельзя было показать слабость. Крепко стиснув зубы, я искала в себе остатки мужества, но ничего не находила. В душе были: смятение, пустота, вина, горечь, неизвестно откуда взявшаяся гордость, обида (на Рика, на себя, на весь мир) и еще раз вина.

— Разве тебе нечего мне рассказать? – тон наглеца не был насмешливым или грубым. Он был… оскорбленным? – я резко повернула голову в его сторону, и наши глаза встретились. Что-то сломалось внутри, и я почувствовала, как лечу в бездну – зеленую пучину его глаз. – Алисия? – глубоко и часто дыша, я пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не утонуть, не захлебнуться в этом омуте прекрасных глаз, которые были искренни со мной, как никогда. Не говорить. Не плакать. Нельзя… Только вот я не сильная, особенно когда рядом находился наглец. Я превращалась в маленькую и робкую девочку. А Рик этого не понимал. Перед ним сидела не взрослая состоявшаяся личность, а девчонка, которую порядочно измотала жизнь. Кажется, я опять только что начала заниматься самобичеванием?