Книга Тонкие грани, страница 160 – Слава Доронина

Спустившись на кухню, я обулась в свои любимые кроссовки и завязала высокий хвост из мокрых волос. Мне некогда было сушить их феном, потому что все внимание было сосредоточено на звуках. Я ждала Льюиса… скоро, очень скоро он переступит порог моего дома. Я буквально ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Чайник уже вскипел, и вода, бурлящая в нем, выбиралась наружу белыми клубами пара, создавая в помещение парниковый эффект. Я снова поежилась от холода и плеснула в чашку кипятка.

Чая у меня не было, только горячий шоколад, о котором я не хотела сейчас думать. Этот запах окончательно бы убил меня, растоптал и разом вышиб остатки самообладания. Нервы были оголены, словно электрические провода. Может быть, мне не стоило пить горячую воду, чтобы ненароком не вызвать внутри замыкание, а вслед за ним и оцепенение, когда мое тело согреется и захочет сна? Спать сейчас было никак нельзя. Я должна была ждать своего гостя, который в любую минуту мог предопределить мою участь…

Где-то в глубине души слезы душили меня. Внутри все еще до сих пор жила маленькая и глупая девочка, которая отказывалась принимать реалии этого жесткого мира. Мысленно я сидела на берегу океана. Ветер развевал мои волосы, пока я смотрела вдаль. Горизонт сливался с водой и... я представляла, что рядом сидит Рик. Мы молча держимся с ним за руки и упиваемся моментом спокойствия. Некстати вспомнился и сон, в котором раненный Рик появился на пороге моего дома. «Льюис близко, ты должна уходить…», – он собирался пожертвовать собой ради меня? Он бы правда так поступил? Смахнув с щеки непрошеную слезу, я крепче сжала рукоять пистолета. Не время было предаваться слабости!

Дом давно уже погрузился в кромешную темноту. Включив ночник, я не сводила глаз с тусклого света, чтобы не уснуть. Глаза уже начали слезиться, но мне категорически нельзя было спать. В доме не было ни одной комнаты, где бы я могла чувствовать себя безопасно. Чувство тревоги сковывало все внутренности. Ожидание, скажу вам, тяжелая вещь. Особенно когда ждешь что-то вроде своего смертного приговора. Последний раз я «видела» дядю на его же похоронах якобы запечатанного в гробу. Теперь-то я понимала, что он неспроста выбрал кладбище, на котором, как он думал, покоится тело Стэнли. Он хотел причинить мне боль. В голове не укладывалось, как это гнилое чудовище могло быть моим родным человеком.

«В тебе течет его кровь, поэтому ты идешь сейчас тем же путем, что и он», – так не вовремя проснулся внутренний голос. Возможно, это было и так, но я все уже решила. Я имела одну отличительную черту характера – уходя, дотла сжигать мосты. Так легче, когда знаешь, что нет дороги для отступления. Так вот, теперь у меня ее не было. Кажется, я повторяла эти слова за последний час раз сто, но легче мне от этого не становилось. Только… я была уверена в том, что никогда больше не увижусь с наглецом. Мне даже не было жаль в такой мере Стэнли, как наглеца, потому что последнего хватит удар, когда он узнает, что я не просто сожгла мосты, но и развеяла их пепел по ветру. За все в этой жизни приходится платить. Жаль только, что понимаем мы это слишком поздно.

Я сидела, вслушиваясь в гнетущую тишину, медленно превращаясь в собственную тень. Сердце сжималось от боли. Где-то в потаенном сознании души остатки малодушия проявляли признаки жизни. А может быть, нужно было пустить все на самотек? И снова подвергать их всех опасности?