Книга Отец подруги, страница 43 – Алайна Салах, Слава Доронина

Ежась от холода работающего кондиционера, я на цыпочках выбегаю в комнату и там обмираю от шока. Посреди спальни рядом с моими сумками стоит Ленин отец и смотрит на меня. На абсолютно голую, от растерянности не сообразившую даже прикрыть соски руками.

Если бы я обладала магическими способностями, то в этот момент совершенно искреннее пожелала бы обратиться в камень. Но так как на волшебницу из Хогвартса я не тяну, то только жалобно взвизгиваю и, лихорадочно пометавшись по комнате взглядом, прижимаю к себе первую попавшуюся вещь — домашнюю футболку, валяющуюся на кровати. Сердце барабанит на пределе. Он видел меня голой… Совершенно голой… В упор смотрел на меня.

Отец Лены резко отворачивается, и даже через рубашку заметно, как напрягаются мышцы его спины.

— Я постучался, но ты ничего не ответила. — Его голос звучит грубо и приглушенно, будто он очень зол. — Хотел поговорить по поводу твоего переезда, но видно придется в другой раз.

Задыхаясь от эмоций и прилива стыда, я смотрю, как он шагает к двери и молча за ней исчезает.

Утром я собираюсь в универ дольше обычного. Останавливаюсь у зеркала и, вспомнив, как Ленин отец увидел меня вчера абсолютно голую, чувствую, как по телу бегут мурашки, и мне резко становится жарко. Вставшие соски болезненно трутся о ткань пижамы, и я не знаю, как избавиться от этих ощущений и влечению к мужчине, который вдвое старше меня. А стоит представить, как мы снова целуемся с Борисом Александровичем, сердце начинает отбивать бешеный ритм, будто у меня тахикардия.

— Ты ещё не собралась? — в комнату заглядывает Лена и, заметив, что я стою в пижаме, задумчиво сдвигает брови к переносице. — Совсем на тебя не похоже.

Знаю, что не похоже, но так теперь происходит изо дня в день со дня той вечеринки: сначала я долго ворочаюсь в кровати и не могу уснуть, а потом просыпаюсь от будильника разбитая и вялая. И это уже никакие не остаточные действия наркотиков, я не знаю, что это.

— А может, ты из-за Сергея такая? Вы поссорились? — вдруг спрашивает Ленка, плюхаясь в кресло. Она наблюдает за моими медленными перемещениями по комнате среди кучи сумок под ногами.

С Сергеем мы видимся почти каждый день, и он действительно хороший, с ним мне весело и интересно. Как будто я давно его знаю, а не пару месяцев.

— Нет, все хорошо. Дай мне пять минут, — прошу я, выглядывая в окно, и замираю на месте, заметив, как Ленкин отец садится в машину.

Обычно в это время его уже нет дома. Серый пиджак обтягивает широкие плечи, Борис Александрович с кем-то разговаривает по телефону. Быстро поворачивается в сторону дома, хлопая себя рукой по карману, будто что-то забыл и возвращается к двери.

— Ну, ты чего застыла? Такси уже приехало. Собирайся, — произносит Лена.

Вздрагиваю и отхожу от окна, поймав себя на мысли, что смотрела бы и смотрела на Бориса Александровича и впитывала в себя каждую черточку его образа. Но это ведь неправильно. Так нельзя.

Встряхнув головой, я скрываюсь в ванной и через пять минут выхожу к Лене и смотрю на сумки, сваленные на полу. В какую-то из них я положила пиджак. Судя по приложению, погода сегодня прохладная.

— Грустно так, — подходит ко мне Лена, глядя на кучу сумок на полу. — Мы ведь не гоним тебя с папой. Я испытываю вину за случившееся, и он переживал за тебя, как за родную, всех на уши поднял. — Ленка и виснет на моём плече. — Давай ты передумаешь? Ну, пожалуйста!