Книга Отец подруги, страница 131 – Алайна Салах, Слава Доронина

В той сумке с вещами, которую я с собой привезла, слишком мало одежды и практически нет подходящей. Я была в состоянии шока, когда собиралась, тем более, не думала, что решу остаться в родном городе. Натянув на себя джинсы и старый джемпер, я выхожу из квартиры, стараясь не думать о том, что в ближайшее время надо будет вернуться в Москву за оставшимися вещами. Слишком это больно и тяжело.

Мама встречает нас на лавочке у больницы. Пока они с тетей Светой идут к машине, я решаю подняться к врачу, чтобы поблагодарить его за то, что он так быстро поставил мою маму на ноги.

— И вам спасибо, — благодушно улыбается доктор. — Новое оборудование нам сейчас как нельзя кстати. Поправляйтесь.

Не понимаю, о каком оборудовании идет речь. Изумленно хлопаю ресницами, глядя на врача.

— Простите, а что за оборудование?

— Борис Александрович закупил для отделения, когда узнал, что в реанимации не менялось все черт-те сколько времени.

В течение долгих секунд я гипнотизирую лицо врача, а потом еще раз пробормотав слова благодарности, выхожу из кабинета.

Вот так, всего парой фраз мне нанесли удар такой силы, что я тянусь к груди, в которой жжет от боли.

На обратном пути мы заезжаем в супермаркет, и я закупаюсь продуктами. Уже дома, пока разгружаю пакеты, меня осеняет догадкой.

— Мам! — окликаю ее, заглядывая к ней в спальню. — Ты себя как чувствуешь?

— Уже получше, Сона, но для подвигов пока не готова, — отшучивается она, откладывая в сторону книгу, которую я ей недавно купила.

— Давай немного прогуляемся в парке и заедем в кафе? — предлагаю я.

От мысли провести время вдвоем, как в детстве, я чувствую сильное воодушевление. Воспоминания, как мама забирала меня из школы, и мы шли гулять к озеру, которое находилось неподалеку от дома, намертво впечатались в памяти. Или как я болела и сильно температурила, а мама кормила меня с ложечки и не отходила от моей кровати две ночи подряд.

— Хорошо, — соглашается она.

— Тогда я сейчас закончу с продуктами, и можем идти. А завтра что-нибудь вкусное сами приготовим, да?

Украдкой смотрю на часы в телефоне, чтобы определиться, на какое время заказать бронь столика. Собираюсь позвонить в кафе, но чувствую, как мышцы сковывает напряжение, когда вижу на дисплее знакомое имя. Я так соскучилась по Борису. Безумно. Машинально отвечаю на его звонок, выходя из маминой спальни.

— Привет, — доносится в трубке его спокойный голос. — Как дела? Как мама? — спрашивает он.

Ноющая боль возвращается с удвоенной силой. Как и моя тоска по этому человеку.

— Привет, — шепотом отзываюсь я, закрывая за собой дверь. — Все хорошо. Маму сегодня выписали. А у тебя? Как Лена?

Я слушаю повисшую в трубке тишину.

— Я не видел ее, — отвечает он холодно.

Чувство вины и безысходности за эти дни меньше не стало. Каждый день мне приходится приказывать себе собраться.

— Я хотела тебя поблагодарить. Врач сказал, что ты купил оборудование для реанимации… — осекаюсь, сглатывая подступивший ком к горлу. — Для меня это много значит.

— Для меня тоже, — отвечает он.

Меня трогают до глубины души забота и участие Бориса, и в тоже время причиняют сильную боль. Это похоже на пытку.

Я слышу, как мама зовет меня из спальни. Сердце тут же делает кульбит в груди. Не хочу, чтобы она поняла, что я разговариваю с Борисом. Мы с ней намеренно стараемся не касаться этой темы. Боюсь, что ей снова станет нехорошо, и у нее случится приступ.