Книга Маленькая скандальная история, страница 60 – Алайна Салах

— Дай мне время довести все до конца, хорошо? — Антон притягивает меня к себе, касаясь лба губами.

— Делай как знаешь, — бормочу я. Просто потому что не знаю, что еще могу сказать. А пнуть его из своей жизни в такой ситуации — нога не поднимается.

— Как дела? Как себя чувствуешь? — голос Антона звучит так скорбно, словно он решил позвонить мне в разгар похорон.

— Нормально, — вру я, глубже зарываясь в одеяло.

К вечеру меня стало знобить, но жаловаться на здоровье и тем самым добавлять еще больше траура в разговор нет желания. Да и есть ли смысл обсуждать проблемы с тем, кому явно самому нужна помощь?

— Я дома. Решил немного выпить. — Где-то в отдалении слышится звон стекла. — Сложная неделя выдалась. Извини, что сегодня не приехал. Заеду к тебе завтра.

— Хорошо, — отвечаю я, давя в себе вспышку раздражения.

Поведение Антона вызывает во мне все большее недоумение. Развод — это безусловно большая боль, но не повод настолько расклеиться. По-крайней мере в его случае. Так могла бы вести себя его жена, для которой измена стала ударом в спину. Антона, который принял самостоятельное решение развестись, я пока не понимаю.

— Ладно, буду ложиться спать. Спокойной ночи.

Пробормотав «спокойной ночи», я первой сбрасываю вызов. Растерянность, непонимание и злость закипают внутри ядовитым коктейлем. Как бы вела себя на его месте, приняв решение выйти из действующих отношений ради человека, в которого влюблена? Без чувства вины наверняка не обошлось, но в одном я уверена: что бы не происходило и как бы тяжело не было, я бы хотела быть рядом с любимым человеком. Черпать в нем поддержку и каждый день получать напоминание, что болезненные перемены того стоили. А замыкаться в себе — это чистейшей воды мазохизм.

Погрузившись в невеселые размышления, я не могу уснуть до трех ночи. К моей рефлексии добавляются еще и мысли о поиске новой работы. Что-то подсказывает мне, что как бы не развернулись события в дальнейшем, оставаться в офисе Антона не стоит.

Он звонит на следующее утро, звуча чуточку бодрее. Интересуется, что мне привезти и, услышав, что я гуляю в парке, говорит, что скоро подъедет.

— Привет. — Тронув за плечо, он подстраивается под мой шаг. — Как самочувствие?

— В порядке, — по-прежнему лаконично отвечаю я, ощущая легкую ноющую боль в груди.

В болезни возрастает желание ощущать участие и поддержку, которых сейчас в облике и голосе Антона нет. Его вопрос словно задан на сдачу и мысли его не здесь и не со мной.

— Я с утра до офиса доехал.

Я мычу «угу», и, не выдержав, решаю спросить в лоб:

— Расскажи, пожалуйста, что происходит?

Антон продолжает молча идти, но я продолжаю упорно на него смотреть, давая понять, что намерена получить ответ.

— Мне сейчас очень сложно, Ксюш, — наконец выговаривает он, сдавшись. — У Вероники нервный срыв, и я чувствую себя очень виноватым. Ты даже представить не можешь, что мне приходится выслушивать в свой адрес… И мне вдвойне тяжело, потому что все это я заслужил. Чувствую себя виноватым перед всеми: перед ней, тобой, перед сыном… Пиздец, короче…

Глубоко вдохнув, он дергает себя за волосы.

— Если честно, я просто без сил.

Мое раздражение и непонимание понемногу тухнут. Потому что чувство вины, сжирающее его, мне понятно. Для некоторых оно становится очевидным лишь когда публично раскрываются последствия неблаговидных поступков. В случае Антона, все, увы, именно так.