Книга Маленькая скандальная история, страница 102 – Алайна Салах

— Да, мам… Не могу говорить…Что-то срочное?

— Ксюш, мне сейчас на телефон сообщение пришло с незнакомого номера… — Голос мамы дрожит то ли от испуга, то ли от напряжения. — Я так понимаю, что это жена Антона пишет… Тут твоя фотография и надпись гадкая… Еще она пишет, что у тебя ВИЧ…

— Мам, про ВИЧ — полное вранье. Я недавно сдавала анализы, и у меня все в порядке. — Я трогаю лоб трясущейся рукой, желая удостовериться, что все это происходит в реальности. — Она еще нашу дверь в офис оскорблениями исписала. А вчера пыталась вломиться ко мне в квартиру.

Мама тихо охает.

— Ксюш, за тебя боюсь. Эта женщина просто сумасшедшая…

— Не буду с тобой спорить, — бормочу я, машинально переводя взгляд на кровавую надпись. — Но бояться не нужно. Я сегодня же напишу заявление в полицию. Пусть что-то решат.

— Ты Антону звонила? Пусть приструнит свою ненормальную.

Я истерично смеюсь. В глазах мамы он все еще принц на белом коне, готовый отстаивать честь ее дочери. Но разве можно ее винить, если еще вчера я и сама так же считала?

— Антон не поможет, мам. Он заявил, что не в его правилах вставать на чью-то сторону.

— В каком смысле? — возмущается она. — Она же тебя преследует! А если кислотой плеснет?

— После этого Антон возможно пересмотрит свои принципы, но пока состав преступления для него не очевиден, — иронизирую я. Паника мамы возвращает мне здравомыслие, ибо две паникующие женщины равно катастрофа.

— Вот же она сука, — ядовито шипит мама, следом за мной приходя в себя. — И он тоже хорош. Разве нормальные мужики так себя ведут?

На это вопрос у меня нет однозначного ответа. Мужики женатые и изменяющие — это отдельный подвид, который живет по своим принципам.

— То есть ты больше не считаешь, что быть одной гораздо хуже, чем путаться с женатым? — не удерживаюсь я от язвительности.

— Ой, дочь, ну кто же знал, что там такая ненормальная семейка! И что ты теперь делать будешь? Может, ко мне приедешь? Тебе оставаться одной сейчас опасно.

— Может и приеду, — без особого энтузиазма откликаюсь я, вдруг ощутив усталость и апатию. Становится плевать и на Антона, и на его одержимую демонами жену и даже на разрисованную дверь. Хочется домой под одеяло и проспать сутки кряду.

Идея сна кажется мне настолько удачной и своевременной, что я, взяв с мамы обещание заблокировать номер Вероники, иду прямиком в кабинет начальника, чтобы отпроситься и заодно извиниться за все, что эта идиотка натворила.

Шеф проявляет чудеса толерантности, и на мое признание в том, что я стала жертвой преследования, обещает не допускать распространения сплетен в коллективе, дарует выходной, а дверь великодушно поручает отмыть уборщице.

От неожиданной поддержки у меня даже поднимается настроение. Вот не зря говорят, что клин клином вышибают. Могла бы грустить о потерянном клине Антона, но вместо радуюсь тому, что меня не уволили. Спасибо его убитой на голову супруге.

Приехав домой, я, следуя намеченному плану, забираюсь в кровать, однако, сна нет ни в одном глазу. Воображение рисует сцены, как я отвешиваю Антону хорошего леща и молочу его неверную благоверную лицом в разрисованную дверь. Вот что стресс делает с матерыми пацифистами, к коим я себя отношу.

Слава богу, звонит мой пропащий дружок Дима. Еще полчаса наедине с собой — и я бы нафантазировала на пожизненное.