Книга Однажды на реалити-шоу, страница 48 – Алайна Салах

— Сколько тебе тогда было? Семь?

— Ага.

— Пока я в этом возрасте я летал на пиздюлях от деда, ты строила всю свою семью.

— Каждому по способностям, — иронизирую я, дабы держать Артема в тонусе. — Дома меня называли «ее капризное величество».

— А теперь ты крысиная королева, — Артем ухмыляется. — Вот она, сила монархической крови.

Несколько секунд мы просто молчим, но это молчание не напрягает. Оно как флисовый плед — уютное и согревающее.

— А у тебя были какие-нибудь дурацкие привычки?

— Конечно, — Артем кивает. — На тренировках я регулярно создавал голевую ситуацию возле собственных ворот.

Я непонимающе хмурюсь.

— Зачем?

— Чтобы потом героически спасти команду, конечно.

— Придурок, — я громко смеюсь, окончательно выходя из недавнего транса. — Надеюсь, тренер как следует давал тебе за это по шее.

— Так и было. Однажды он почти отпиздил меня в раздевалке, пока никто не видел. Тогда я понял, что в командной игре не место для амбиций одного. А ты? Какие у тебя были заморочки?

— Я, как ты мог заметить, довольно страненнькая. — Я перекатываюсь на спину, уставившись в потолок. — В пять лет я решила, что хочу есть только зеленое. Зеленый горошек, зеленый яблоки, авокадо. Бедные мама и папа не знали, что быть, чтобы их дочь не окочурилась с голоду.

— А как быть с питьем? — Артем смотрит с любопытством. — Вода же прозрачная.

— Мои находчивые родственники капали в нее хлорофилл. Шах и мат.

— Действительно находчивые. Если бы я такое заявил, мне бы просто вломили по шее. Сейчас, я так понимаю, проблема снята?

— Конечно. Но появилась другая: меня тошнит при слове «шпинат».

— Даже меня от него тошнит, хотя я никогда не фанател от зеленого.

Взгляд Артема задерживается на моей щеке, заставляя меня невольно затаить дыхание.

— Ты улыбаешься по-другому, — его голос понижается до шепота, рука находит мою.

Внутри горячо екает. Я не пытаюсь отодвинуться, не пытаюсь убрать ладонь, хотя первый привычный импульс — именно такой.

— Тебе бывает страшно?

— Бывает иногда, — признаюсь я шепотом.

— Почему?

— То, что становится для меня важным, может слишком быстро закончится.

— Риск есть всегда. Но это не повод не жить.

Лицо Артема становится ближе, время замедляется. Сердце гулко стучит, но не от страха, а от предвкушения.

Его губы касаются моих, мягко, приглашающе.

Поцелуй, теплый и бережный — следующий идеальный паззл в картину этого волшебного вечера. Я закрываю глаза, позволяя этому моменту заполнить меня целиком.

— Скажи, когда захочешь остановиться, ладно? — хриплый шепот Артема щекочет мой подбородок.

Обняв его шею руками, я киваю, хотя уже знаю, что останавливаться не захочу.

Артем нависает надо мной, его дыхание неровное, взгляд — прямой, яркий и завораживающий.

Моё сердце колотится так сильно, что, подозреваю, он его слышит. Пусть слышит. Сегодня необычный вечер — вечер откровения, в котором я не хочу ни скрывать, ни стыдиться своих реакций.

Пальцы Артема скользят по моим плечам, стягивают бретельки топа медленно, почти мучительно, заставляя кожу гореть от каждого прикосновения. Я невольно задерживаю дыхание, когда ткань сползает к ребрам, открывая грудь. Взгляд Артема сгущается, заставляя чувствовать себя одновременно смущённой и… сексуальной.

— Лучшая из всех, что я видел, — хрипло признается он, проводя согнутым пальцем по соску.