Книга Поменяемся?, страница 47 – Алайна Салах

— Вау! Какая сложная песня! Надеюсь, вы действительно хорошо поете, ибо в противном случае… — Сморщившись, он оглядывает зал. Мол, сами понимаете. Если она хреново поет, нам всем придется несладко.

— Он, блядь, нарывается, — не удосужившись понизить голос, произносит Рафаэль.

Я делаю успокаивающий жест рукой.

— Да он просто тупица. Не обращай внимания.

Микрофон оказывается в моих руках, и сердце начинает стучать быстрее. Из-за света, бьющего в лицо, зал кажется тёмным и загадочным. Посетителей я не вижу, но ощущаю на себе их взгляды.

С первыми знакомыми аккордами я сжимаю микрофон крепче, чтобы унять дрожь в пальцах. Нервозность постепенно отступает, уступая место знакомому ощущению адреналина.

Поймав ритм, я вступаю, позволяя голосу легко скользить по нотам. Тело, охваченное эйфорией, все больше расслабляется. Плевать, что думает о моем пении остальные. Я здесь, чтобы получать удовольствие, а не впечатлять. Дама, певшая «Кабриолет», как никто обязана меня понять.

Светимся ярко, как бриллианты на небе.

Мы стоим рядом, как две звезды, сияя среди ночи.

Ты и я, мы словно чудо, мы, ослепляя светом, растём…

Свет софитов исчезает с окончанием песни. Нетвердой рукой я опускаю микрофон на стол и вздрагиваю от взрыва аплодисментов. Растерянно моргая, я ищу взглядом Рафаэля и вижу, что он тоже хлопает.

— Спасибо, спасибо, — я шутливо кланяюсь ему и залу. — Девушка в винтажной кофте неожиданно всех порвала.

— Это было великолепно, правда? Вы тоже не ожидали, да? — завывает ведущий.

— Ты классно пела, — негромко произносит Рафаэль, не сводя с меня глаз. — А его я все-таки отпизжу.

Рафаэль

— Ты точно ничего не хочешь? — я с сомнением смотрю, как Агния наполняет чашку безалкогольным глинтвейном.

Глинтвейн на основе виноградного сока — это какой-то новый уровень разводки. Примерно как веганский сыр и котлеты из сои, которыми Лиана когда-то пыталась меня пичкать.

— Нет, спасибо. Я тверда в своем намерении не пить. К тому же, алкоголь ухудшает вокальные данные.

— Ну тогда действительно не пей, — иронизирую я. — Нельзя разочаровывать твоих фанатов.

Агния щурится в подозрении.

— Ты теперь прикалываешься надо мной?

— Нет. Столько лет знакомы, а я не знал, что у тебя есть талант к пению.

— Как-то раз я предлагала нам вчетвером сходить в караоке. А теперь угадай: кто был против?

— Я?

— В точку. Ты сказал, что не намерен насиловать свои барабанные перепонки и пить дерьмовое пиво. Это цитата.

— Ты так часто цитируешь меня, — усмехнувшись, я тянусь к пиву. — Это приятно.

— В итоге мы смотрели Лигу чемпионов, и я молча тебя проклинала, — Агния смотрит на меня с шутливым обвинением. — Надеюсь, хотя бы сейчас тебе стыдно.

— Стыдно? С чего это вдруг? Я не пою, ненавижу шансон и фальшивый вокал. Зато люблю футбол. Мой выбор очевиден.

— Знаешь, сейчас я тебе почти завидую, — произносит она, немного подумав. — У тебя всё очень логично и просто, а я вот люблю порой усложнять. Но в этом и заключается разница между мужчиной и женщиной, да? Мы с разных планет и не всегда друг друга понимаем.

— Не знаю. С мужчинами тоже бывает непросто. Взять хотя бы вот этого клоуна, — я киваю на шныряющего между столами ведущего. — Он-то легких путей явно не ищет. Думаю, его пиздят каждый вечер.