Книга Элита, страница 62 – Алайна Салах

Будьте счастливы, дети мои, — зло думаю я, когда Эльвира, накрыв ладонью его руку, наклоняется к Леону, чтобы что-то прошептать. О да, ты был прав, милый, в салате практически нет углеводов. Разумеется, ей потребовалось сделать это именно сейчас, когда я стою прямо за ними.

— При твоём авторитете и организованной нами медийной поддержке у тебя есть все шансы на победу, — разносится над столом звучный голос Морозова-старшего. — Люди очень недовольны качеством дорог и в целом работой Нарского.

— Люди всегда будут чем-то недовольны, — замечает Вилен Константинович. — Хотя по поводу Нарского я с тобой согласен. Его, на мой взгляд, слишком затянула внешняя политика. А она, как известно, вне компетенции градоначальника.

Убедившись, что тарелки и бокалы наполнены у каждого, я бесшумно выскальзываю из гостиной. На смену язвительности и обиде приходит глухая апатия. Этот ужин — отличное напоминание о том, к каким разным мирам мы с Леоном принадлежим: как много его связывает с семьёй Эльвиры и как мало — со мной.

К десяти вечера гостиная оказывается полностью убранной, а свечи потушены. Дом погружается в сонливую тишину. Мама отправляет меня спать, сама исчезает в прачечной, чтобы разобрать сушилку.

Включив ночник, я падаю на кровать лицом в подушку. Пора признать, что мама была права: не нужно было позволять себе сближаться с ним. Но есть и хорошие новости: моё увлечение Леоном без должной подпитки скоро сойдёт на «нет».

Раздавшаяся вибрация смартфона щекочет ухо. Не поднимая головы, я подношу экран к глазам. Пришло сообщение от Петра.

«Привет 😊 Как прошёл твой вечер? Насчёт статьи не передумала?»

Улыбка невольно трогает мои губы. Этот наследник нефтяной империи на редкость настойчив. Далась ему эта дурацкая статья.

«Не передумала. Завтра у меня перерыв между второй и третьей парой. Можем встретиться и всё обсудить».

Ответ приходит моментально.

«Отлично 😊 Предлагаю увидеться в кофейне на территории универа. Там не так шумно».

Отправив лаконичное «ок», я решаю, что разговор на этом исчерпан, однако телефон вибрирует снова.

«Если тебе вдруг захочется поговорить не только о статье, я всегда на связи. Разумеется, как друг».

На ум некстати приходят слова Леона о невозможности дружбы между женщиной и мужчиной, но я раздражённо отмахиваюсь. Какими бы причинами ни руководствовался Пётр, переписываясь со мной в десять вечера, его внимание мне приятно.

И вообще, нужно взять себя в руки и перестать мучиться из-за того, кто пытается не замечать моего существования.

Воздух, пропахший зёрнами и свежей выпечкой, знакомо ударяет в лицо, стоит мне переступить порог кофейни. Раньше я часто здесь бывала, прячась в углу от шепотков и навязчивых взглядов — до тех пор, пока Леон, объявивший себя моим покровителем, не стал таскать меня с собой в университетское кафе, как любимый брелок.

Дверь захлопывается, отрезая собой порывы ветра и уличный гвалт: в большой перерыв в сквер высыпает половина университета — посплетничать и покурить.

Оглядевшись, я вижу Петра, сидящего у окна за тем самым столом, который я всегда обходила стороной, даже когда тот пустовал, — на случай, если какой-нибудь твердолобый придурок вроде Морозова решит, что моя плебейская пятая точка недостаточно хороша, чтобы его занимать.