Книга Элита, страница 15 – Алайна Салах

Я машинально сжимаю край стула, чтобы руки не дрожали. Почему половина присутствующих сидит с такими лицами, будто у них под носом намазано кошачье дерьмо?

— «Конфликт» — это громко сказано, — я стараюсь говорить ровно и спокойно. — Тимур намеренно сбил рюкзак с моего плеча, а когда я наклонилась, чтобы поднять блокнот, пнул его в сторону. Тем самым он пытался унизить меня перед другими студентами.

— Это чушь! — обвинительно восклицает слизняк. — Рюкзак упал на пол случайно. А вот ты позволила себе оскорбления и угрозы в адрес члена совета.

— И что же она сказала? — влезает девушка.

— Она сказала, что теперь мне нужно быть на чеку, — слизняк смотрит на меня с фальшивым возмущением. — И позволила себе замечание по поводу моей внешности.

— Насколько оскорбительное? — это уже Леон.

— Она сравнила меня с одной американской певицей, — нехотя буркает Тимур.

— Протестую! — выпаливаю я, вживаясь в роль личного адвоката. — Я вас не сравнивала. Я сказала, что у меня хорошая память на лица. И особенно на те, которые напоминают Ариану Гранде.

Несколько членов совета, включая Леона, отворачиваются в стороны, делая вид, что им срочно понадобилось зевнуть.

Ободрённая такой реакцией, я перехожу в наступление.

— Так же я считаю, что Тимур подошёл ко мне с намерением спровоцировать конфликт, и когда ему этого не удалось, толкнул, чтобы сбить рюкзак. Я считаю, что это грязные методы, недостойные старшекурсника и члена совета.

— Ты же в курсе, что за клевету предусмотрена уголовная ответственность? — цедит Тимур. Его тонкие черты перекошены от гнева, ладони сжаты в кулаки. Он вне себя.

Повисает тишина. Я машинально смотрю на Леона, задумчиво карябающего карандашом по листку бумаги. Мне начинает жутко хотеться, чтобы он попытался восстановить справедливость, но, судя по его непроницаемому лицу, это вряд ли случится.

— Студенческий совет отвечает за благоприятную атмосферу в университете, — наконец произносит председатель, с пониманием посмотрев на Тимура, — и мы видим, что между тобой и другими студентами имеется значительное напряжение. Мы запросили мнение штатного психолога, и он порекомендовал, чтобы ты прошла восьмичасовую психотерапию дважды в неделю. Это первоначальная мера.

— Простите… что?! — я вскакиваю, ощущая, как к лицу приливает горячая волна крови. — Мне назначили принудительную психотерапию, хотя я до последнего не поддавалась на провокации члена совета? Я что, особо опасный преступник-рецидивист, которого нужно держать под наблюдением специалиста? Или…

— Нет, — нетерпеливо перебивает девушка. — Мы не называем тебя преступницей. Но ты создаёшь проблемы, и совет вынужден реагировать. Если ты откажешься или сорвёшь эти сеансы, возможны дальнейшие санкции, включая рекомендацию декану о твоём отчислении.

В горле встаёт ком. Я человек, а не блохастый питомец, требующий санации. Кем эта кучка людей себя возомнила? Они же даже ещё не получили высшего образования, чтобы так запросто налево и направо раздавать предписания!

— Минуточку, — голос Леона звучит негромко, однако в комнате моментально воцаряется тишина. — Очень уж быстро совет выносит решение, невзирая на то, что мы до сих пор не выяснили, кто в действительности первым начал конфликт. Пока у нас одно слово против другого.