Книга Папина дочка, страница 59 – Алайна Салах

После короткой заминки я осторожно откидываюсь назад затылком и сканирую ощущения: каково мне? Комфортно или не очень?

— Я тебя не обижу, — хриплый шёпот касается моего виска.

Сглотнув, я придвигаюсь к Марку и опускаю голову ему на плечо. Сердечный ритм ускоряется, но быстро приходит в норму. По радио играет инструментальная баллада из восьмидесятых, в салоне тепло, а на душе внезапно становится спокойно.

Уловив атмосферу, Марк больше не пытается заводить беседу: одной рукой приобнимает меня, второй — расслабленно поглаживает мой мизинец, позволяя нам обоим дрейфовать в возникшем умиротворении.

Такси плавно сворачивает на знакомую аллею, из темноты которой проступает силуэт родительского дома с одиноко горящим окном папиного кабинета.

— Приехали, — негромко напоминает водитель.

Марк покидает салон первым и помогает выйти мне. Порыв ветра безжалостно рвёт полы моего пальто, так что он отважно берёт на себя роль живого щита и, прикрывая собой, провожает до самого крыльца.

Тусклые лучи бра, освещающего террасу, падают на лицо Марка, делая глаза особенно выразительными и яркими.

— Ну вот. Моя совесть чиста. Принцесса доставлена в замок короля в целости и сохранности.

— Спасибо, сэр Ланселот, — в тон отвечаю я.

Теперь можно с чистой совестью помахать рукой и исчезнуть за дверью, но я остаюсь стоять на месте, потому что кожей чувствую ожидание Марка и важность момента. Почему бы не сейчас? Отличный шанс заместить прошлое настоящим: стереть поцелуй с Александром, сделав из первого и единственного — один из многих.

Лицо Марка близко — настолько, что я впервые вижу крошечный шрам на его скуле и то, как подрагивают загнутые ресницы. Он не двигается, лишь выразительно смотрит, транслируя немой вопрос: «Можно?»

То, что я не ухожу и не отступаю, и есть тот самый ответ.

Марк, прочитав его, медленно наклоняется и касается губами моих. Я приоткрываю рот, впуская в себя поцелуй.

Вкус Марка приятный и неуловимо знакомый — мята и немного соли. Тепло поднимается от груди к лицу, затопляя шум в голове — впервые за долгое время там становится тихо. Пальцы находят ворот его куртки, осторожно тянут в знак вовлечённости.

— Лучший день рождения, — охрипшим шёпотом звучит в темноте.

Пятничным утром в доме царит непривычная тишина: у горничной — выходной, из-за чего кухня пустует, мама час назад уехала на пилатес, и лишь сквозь приоткрытую дверь папиного кабинета доносится размеренное щёлканье компьютерной мыши.

Кряхтя и вздыхая, я поднимаюсь к себе с охапкой тюльпанов. Кажется, Марку выдали корпоративную карту в цветочном бутике, и он решил обрушить на меня весь их ассортимент. Это уже второй букет за неделю, так что придётся распаковать новую вазу.

Папа выглядывает в коридор в момент, когда я тщетно пытаюсь открыть дверь локтем, чтобы не покалечить бутоны.

— Помочь? — весело осведомляется он. — Хотя здесь бы не помешал погрузчик.

Одарив его укоризненным взглядом, я терпеливо жду, пока он подойдёт и придержит для меня дверь.

— Милая, да у тебя здесь целая оранжерея, — раздаётся озорное присвистывание у меня за спиной. — Как ты вообще здесь ходишь?

— Предлагаешь попросить Марка притормозить с ухаживаниями?

— Боже упаси. Мужчина обязан баловать женщину. Боюсь, как бы мама не стала предъявлять претензий, что я недостаточно к ней внимателен, — папа добродушно посмеивается. — А конкурировать с двадцатилетним парнем — слишком сокрушительный удар для моей самооценки.