Книга Папина дочка, страница 29 – Алайна Салах

В любой другой раз, с любой другой женщиной, с которой я по случайности столкнулся на курорте, я бы отделался дежурным «Как-нибудь». Но с ней не выходит быть вежливо-формальным. Слишком уж она импульсивно-искренняя и трогательная.

Поэтому я говорю со всей серьёзностью, рассчитывая привести своё обещание в действие.

— Конечно, увидимся. Я на неделю слетаю в Брюссель, а после приглашу тебя на кофе.

Обещание спонтанное и не слишком хорошо обдуманное, но уж какое есть. Импульсивность Каролины оказалась заразительной.

Всего пара фраз — и от недавнего отчаяния нет и следа: Каролина снова сияет.

— Ловлю на слове. И я, кстати, очень люблю Брюссель…

Поверх её плеча я замечаю Вилена, идущего прямиком к нам, и ощущаю моментальный укол тревоги: то ли потому, что его походка лишена привычной расслабленности, то ли потому, что он смотрит слишком цепко, словно застал за чем-то предосудительным.

— Всем доброго дня, — его тон по обыкновению приветливый, хотя и чуть натянут. — Болтаете?

— Обсуждали, что серфинг классный вид спорта, — улыбается Каролина, ещё не почуявшая беды. — И что я делаю успехи.

— Это без сомнения, — Демидов ободряюще треплет её по плечу. Когда он смотрит на меня, его взгляд заметно холоднеет. — Саша, можно отвлеку тебя на минуту?

Кивнув, я коротко улыбаюсь Каролине, которая заметно напряглась, и иду за Виленом.

— Что-то случилось? — осведомляюсь я, поравнявшись с ним.

Вместо ответа он разворачивает ко мне телефон с фотографией из какого-то новостного паблика. На ней я и Каролина запечатлены в момент недавнего серф-урока.

— Понимаю, — медленно выговариваю я.

И я действительно его понимаю. Снимок дополняет присобаченный заголовок: «Бизнесмен и известный ловелас Александр Руднев развлекается с дочерью мэра».

— Саша, я ни в чём не хочу тебя обвинять, — вежливо, но сухо начинает Демидов. — Знаю, пресса часто выворачивает факты. Каролина увлеклась серфингом, а ты наверняка просто ей помогал. Но ты и меня пойми — не только как отца, но и как человека у власти. Репортёрам нельзя давать повода для скабрезностей.

— Я прекрасно тебя понял, Вилен, — соглашаюсь я, стараясь не выдавать смятения. — Дальше можешь не продолжать. Мне жаль, что моя помощь Каролине повлекла за собой такие последствия. Впредь этого не повторится.

Лицо Вилена смягчается, он протягивает мне руку, чтобы закрепить достигнутую договорённость.

Я крепко пожимаю её и ухожу.

В висках стучит злость и досада. Не на журналистов, состряпавших сплетню из случайного снимка, а на себя и свои необдуманные действия.

Хотя, пожалуй, и к лучшему, что всё так обернулось. Это повод вернуться на землю и не тешить ни её, ни себя надеждами на дальнейшее общение.

Этот чёртов снимок, кажется, облетел пол-мира.

Сразу после отповеди Демидова мне его присылает ассистентка с припиской: «На случай, если вы не видели. Дайте знать, если потребуется опровержение».

Спустя час ссылку на статью, где фигурирует всё та же фотография, скидывает Настя. Сообщения не прилагается — видимо, целью было просто поставить меня в известность, что она о нём знает, — этакий упрёк.

На деле единственный человек, чьё мнение меня беспокоит по этому поводу — это Марк, но, как выясняется позже, в сплетни от жёлтой прессы он не верит.