Книга Папина дочка, страница 152 – Алайна Салах

— Я пыталась, но мама продолжает гнуть свою линию. Она считает, что в свое время упустила Макса — это еще один мой сводный брат, — считаю нужным пояснить. — и потому пытается оторваться на мне. Со временем у нее это пройдет. Я больше волнуюсь за папу. Ему нужно поверить, что с тобой я по-настоящему счастлива, чтобы перестать наконец переживать.

Александр с пониманием кивает.

— Тогда пожелаю тебе удачи. Значит, отвезти тебя к машине?

— Да. А ты чем займешься в мое отсутствие?

Он смотрит на часы и иронично усмехается.

— К моменту, как я приеду домой, будет почти десять. Так что я просто приму душ и лягу спать.

* * *

Судя по хмурости на лице папы, известие о моем переезде уже не является для него сюрпризом. Придвинув стул, я с укоризной смотрю на маму, с невозмутимым видом тянущуюся к графину с водой.

В последний раз мы враждовали так, когда в восьмом классе я решила отстричь себе волосы. Наши препирания длились почти месяц, пока папа, не устав от постоянных склок, сам не отвез меня в салон, где мне сделали короткую стрижку.

Новая прическа не слишком мне шла, но я все равно была в восторге. А вот мама со мной толком не разговаривала, ворча, что если папа продолжит и дальше потакать моим прихотям, то в восемнадцать лет я набью себе на лбу татуировку. Сейчас я уже не помню, как мы помирились. Наверное, это случилось после того, как мои волосы немного отросли.

— Еще раз добрый вечер всем, — бодро говорю я, решив задать собственный тон вечеру. — Вижу, что вы уже обсудили все за моей спиной. Поэтому, чтобы не превращать ужин в череду упреков, предлагаю спокойно поесть, а после мы с папой поднимемся наверх и поговорим.

— А меня вы с собой, видимо, взять не хотите? — мамин голос обиженно взвивается.

— Мы поговорили утром, — напоминаю я, переводя вопросительный взгляд на папу. — Справедливо будет и с папой побеседовать тет-а-тет.

— Хорошо, — сухо откликается он, берясь за вилку. — Давайте есть.

Ужин проходит в напряженном молчании. Несмотря на приподнятое настроение, я снова начинаю злиться на маму за то, что не позволила мне самой ввести папу в курс дела.

Мама — добрый, понимающий и совершенно безобидный человек, пока происходящее укладывается в ее представления о правильности. Но стоит ее привычному образу жизни дать сбой, как она впадает в панику и ведет себя как обиженный ребенок.

— Ну что? — со звоном бросив приборы, папа встает. — Можем идти.

С прискорбием оценив нетронутый лосось, я нехотя поднимаюсь.

— Вилен, но ты же почти ничего не съел… — расстроенно верещит мама. — И Каролина тоже.

Я бросаю на нее мстительный взгляд, говорящий: а чего ты хотела? Нужно было думать, прежде чем заранее портить ему настроение.

Тяжелой поступью папа идет на второй этаж. Я, немного поотстав, семеню за ним следом. Плана на объяснения у меня нет, так что буду, как обычно, импровизировать. Ведь раньше мы с папой всегда находили общий язык. Верю, что и сейчас он найдет в себе терпения и любви, чтобы меня понять.

Прикрыв дверь, я прохожу в кабинет папы и молча присаживаюсь напротив. Приглушенный свет настольной лампы падает на его лицо, делая черты почти зловещими.

— Не успели мы с мамой освоить одну новость, как ты принесла вторую, — Он первым начинает непростой разговор. — Очень жду твоих пояснений. К чему такая спешка? Чем вдруг родители стали тебе так неугодны?