Книга Папина дочка, страница 14 – Алайна Салах

Но вслух, конечно, говорю:

— Конечно, нет, Каролина. Будем рады, если ты к нам присоединишься.

Каролина

— Солнышко, ты точно не передумаешь? — Глядя в зеркало, мама поправляет полы своей роскошной белой шляпы. — Как я, кстати, выгляжу?

Я оценивающе пробегаюсь взглядом по кремовому кимоно и сандалиям, задерживаюсь на сумке-корзинке — убедиться, что её плетение не слишком грубо контрастирует с лёгкостью шёлка, и удовлетворённо киваю.

— Мне всё нравится. Если посчитаешь нужным — добавь браслет, который папа дарил тебе на годовщину. Будет хорошо смотреться в кадре.

— Пожалуй, так и сделаю, мой лучший стилист! — Довольно заулыбавшись, мама тянется к шкатулке. — И ты не ответила — точно не хочешь поехать с нами? Только представь: солнце не спеша садится, а мы покачиваемся на волнах и любуемся на закат с клубникой и проссекко. Какие снимки получатся для соцсетей!

Я шутливо закатываю глаза.

— Ну, мама! Мне же не пятнадцать лет, чтобы заманивать красивыми фотографиями. Вы с папой и без меня отлично проведёте время.

Мама вздыхает, давая понять, что ей грустно от потери моей компании.

— Ну как знаешь. Что на ужин с Марком наденешь, уже решила?

— Вообще-то ужин не только с Марком, но и с его отцом, — замечаю я, ощущая волнительное покалывание под рёбрами. — А так, конечно, придумала. Голубое платье из тенсела, замшевые мюли, серьги и браслет с клевером, ремень от сумки сниму и возьму под мышку как клатч.

Протараторив это на одном дыхании, я с опасением смотрю на маму. Вдруг задастся вопросом, почему я вдруг так основательно подготовилась к этому ужину и не связано ли это с Александром?

Но маму ничего не смущает.

— Думаю, это отличный выбор. — Она ласково касается моей щеки и смотрит на дверь. — Ну что, идём? А то, боюсь, папа весь изворчится, что я снова долго собираюсь.

Проводив маму до лифта и пожелав прекрасно провести время, я возвращаюсь в номер и снова оглядываю разложенные на кровати вещи. Удостоверившись, что изменить в наборе ничего не хочется, иду в душ. Обязательный финальный штрих к сегодняшнему образу — это эффект влажных локонов, которых можно добиться лишь заново помыв голову.

В мексиканский ресторан, в котором мы условились встретиться с Рудневыми, я прихожу с двадцатиминутным опозданием. Не потому что женщине положено опаздывать, а потому что позвонила Лия, и наше обычное «Привет, как дела?» перетекло в обсуждение всего на свете.

— Добрый вечер. Вас ожидают? — интересуется темноволосая женщина на ломаном русском.

— Да. Марк и Александр Рудневы, — отвечаю я, оглядываясь.

Зал оформлен в традиционном мексиканском стиле. Из акустических колонок льётся тихое гитарное трио, в воздухе пахнет жареными тортильями и лаймовой цедрой.

— Мистер Алэксэндэр Рут-нев? — переспрашивает она, просмотрев лист посетителей. — Да, он здесь.

Выдохнув из лёгких облачко неуютного волнения, я следую за пышной красной юбкой и попутно оцениваю интерьер.

Стены, выкрашенные в густой терракотовый цвет, пересекает полоска цветастой плитки — талаверы, к потолку, где шумят тропические вентиляторы, тянутся яркие бумажные вырезки, колышущиеся от каждого взмаха лопастей.

На столах из морёного дерева стоят глиняные кувшины с водой и тарелки с разрезанным лаймом, стулья разноцветные — лазурные, оливковые, маджентовые.