Книга Бывший-босс, страница 26 – Алайна Салах

Пришлось написать, что немного задержусь, на что в ответ моментально прилетело:

«Надеюсь, это никак не связано с этой недобитой феей».

После этого ехать к ней окончательно расхотелось. Сознательно тащиться туда, где после девятичасового дня мне будут ковырять мозги за мои же деньги — развлечение для мазохистов, которым я не являюсь.

Решив определиться с визитом к Марианне позже, я покидаю кабинет и с ходу натыкаюсь на выжидательный взгляд Маши.

— Я собралась и готова ехать!

Надо как-то намекнуть, что если она и дальше хочет здесь работать, стоит прекратить вот так меня подлавливать. Инфаркт, говорят, молодеет, а я-то, увы, нет.

— Тогда поехали, — буркаю я, но вспомнив, что мы теперь вроде как дружим, решаю остаток пути постараться быть милым.

Милым настолько, чтобы даже придерживаю пассажирскую дверь, пока она садится.

— О-о, Тимур, это так приятно! — Маша выглядит такой впечатленной, словно я объявил, что корпоратив в этом году мы проведем в йога-туре на Бали.

— Ехать куда? — тоном заправского таксиста уточняю я, регулируя температуру на климате. Люблю, чтобы морозило, как следует, а Маше в ее рубашке с коротким рукавом будет холодно.

— Все туда же. Дорогу помнишь?

Хотел бы я сказать, что забыл напрочь, но это была бы ложь. Сложно забыть маршрут, по которому два месяца подряд каждый день катался туда и обратно.

— Приятно, что ты не стал снимать браслет, — Маша выразительно смотрит мне на запястье. — Даже несмотря на то, что тебе хотелось.

Не зная, как на это ответить, я мычу что-то нечленораздельное. Все-таки с ней опасно расслабляться. Сидит с блаженным видом, улыбается, а потом выясняется, что все это время она в твоей голове копалась. Вот откуда она узнала, что я намеревался от этой фенечки сразу после ее ухода избавиться?

— А вы с Марианной давно встречаетесь? — не смолкает она.

Женщины — коварные существа. К самым неприятным вопросам они переходят, когда убедятся, что ты лишен возможности сбежать.

— Относительно, — уклончиво отвечаю я и, поняв, что придется идти на жертвы и срочно, сквозь зубы предлагаю: — Включить тебе музыку?

Маша радостно заглатывает наживку и уже секунд через пять вопит:

— О-о-о, моя любимая песня! Сделай погромче, пожалуйста!

С поистине библейским смирением в сердце я прибавляю громкость, и когда салон оглашается жутко фальшивыми нотами, похожими на писк спаривающихся кроликов, думаю о том, что мы с Машей по-разному понимаем слова «любимая песня». Для меня любимая песня — это крупица золота в безвкусных песках радиостанций, для нее — каждый второй трек. К прискорбию для моих барабанных перепонок.

Истошные писки крольчат смолкают одновременно с окончанием песни и не пытаются возобновиться, даже когда начинается вторая.

— А все-таки… — Повернувшись ко мне, Маша щурится. — Как вы с Марианной познакомились?

— Она голосовала на улице поздно вечером, — сдаваясь, отвечаю я. — Я ее подвез, и мы разговорились.

— О, я тоже голосовала в этом году! За республиканцев.

— Голосовала — это ловила такси.

— А-а… Поняла. Марианне с тобой очень повезло. Ловить такси на улице поздно вечером одной все-таки небезопасно. А когда вы впервые поцеловались?

— Я бы предпочел это не обсуждать, — бормочу я, в очередной раз дивясь Машиной прямолинейности. Едва ли ей стоит знать, что мы с Марианной переспали раньше, чем поцеловались.