Книга Аморальные, страница 78 – Алайна Салах

Я усмехаюсь.

— Иди лучше с сыном нянчись.

— Я о тебе забочусь, вообще-то.

— Я тебя двадцать с лишним лет знаю. Тебе дома скучно сидеть и нужен повод откосить от отцовских обязанностей. Так что спасибо, но компания мне не нужна. Мы с Эльмой вдвоём прогуляемся.

— Кто это — Эльма? — недоумённо переспрашивает Эдик.

— Я так решила назвать дочку.

— А что, уже пол определили?

— Нет, — я машинально опускаю ладонь на живот и ловлю себя на том, что улыбаюсь. — Просто чувствую, что это девочка.

Договорив с Эдиком, я откладываю телефон и вытягиваюсь на диване в полный рост. Всё-таки один явный симптом беременности у меня имеется: это сонливость. Постоянно хочется прилечь, а после — закрыть глаза и отключиться, чего со мной не случалось с самого детства.

Может, и не идти в кино, а остаться дома. Настроения всё равно нет. Как не пытаюсь убедить себя в том, что всё происходит как должно, время от времени таким отчаянием накрывает...

Я тоже своего папу не знала и была уверена, что ребёнок не повторит мой путь. После детдома казалось особенно важным, чтобы в его жизни участвовали оба родителя.

Очевидно, что для такой цели нужно было выбирать не Костю, а кого-то другого. Просто мне по глупости казалось, что его чувств ко мне окажется достаточно, чтобы принять и полюбить ещё и ребёнка.

Но нет, его тараканы гораздо жирнее. Скотина. Ненавижу.

Я включаю музыкальный канал и подкладываю под голову подушку. Перед глазами снова встаёт ненавистная картина того, как он сидит на полу в моей прихожей и заявляет о праве решать, как поступить с нашим ребёнком.

Понятия не имею, как в одном человеке могут уживаться огромная щедрость, желание помогать другим и омерзительная жёсткость. Я и сама не видела себя матерью ближайшие три года, но как только стало известно о беременности, приняла её и даже обрадовалась.

Это ведь не просто ребёнок от кого-то, это ребёнок от Кости. Даже сейчас я могу легко представить его лицо. Неважно, будет это девочка или мальчик — у него или у неё будут его зелёные глаза и мои губы. Мама в детстве говорила, что губы у меня красивые и должны обязательно перейти детям. Мне это запомнилось.

Я переворачиваюсь на бок и прикладываю ладонь к животу. Он ещё абсолютно плоский, но ощущается совсем не как раньше. Теперь даже на секунду нельзя забыть, что внутри развивается новая жизнь.

«Я тебя никому не дам в обиду, — обещаю шёпотом. — Дам тебе столько любви, сколько тебе требуется. Твоя жизнь будет в миллион раз лучше моей».

Снова текут слёзы. Вряд ли это гормоны. Просто, так хотелось, чтобы Костя смог хоть чуть-чуть порадоваться новости о беременности, вместо того чтобы обвинять меня в подставе и предлагать мерзкие решения «проблемы». Правильно говорят, что в каждой женщине живёт надежда на красивую сказку. Вот и я не оказалась исключением.

Жаль, что от принца у Кости только завод и здоровенный член, а остальное не дотянуло. Скотина. Ненавижу.

Я успеваю настроиться как следует поплакать, но в дверь вдруг раздаётся стук. Если ещё пару дней назад внутри екало от каждого шороха, то сегодня напрочь перестало. Во-первых, если Костя три дня не давал о себе знать, значит, точно уехал. А во-вторых, стук для него слишком деликатный способ заявить о себе. Обычно он жмёт звонок до упора, чтобы наверняка вызвать инфаркт у тех, кто находится внутри.