Книга Аморальные, страница 50 – Алайна Салах

— А сам как думаешь? Что Эрик, негодяй, бросил её с детьми и беременную, и дальше по списку.

— Ещё раз позвонит — шли её на хуй, — цежу.

Ясен хер, он сам виноват, что эту корову себе на шею посадил… Но этот-то хоть свой косяк признаёт, а эта овца пузатая, которая годами ему кровь сворачивала, — нихуя. Сейчас брошенку врубит и его спецом на публику гасить начнёт.

— Я, конечно, этого не сделаю. На случай, если они сойдутся, предпочту соблюдать нейтралитет.

— Да не сойдутся они. Ты глянь, какая пачка у него довольная. А это только полторы недели один пожил. Сейчас во вкус войдёт и её на километр к себе не подпустит.

— Посмотрим. Ладно, — она с колен моих сползает. — Пойду хлеб вынесу. Аслан что, кстати, сказал? Во сколько будет?

— Да он уже приехал, походу, — я на ворота киваю. — Вон же пердельник его бэхи громыхает.

Через секунду Аслан в ворота ломится. Ну а хули я говорил. Глушаки — это ж тоже трубы, а у меня на них слух заточен.

Я кнопкой в мобильнике щелкаю, чтобы впустить и встаю. Для тех кто не в первый раз, жопу обычно не поднимаю, но тут уж стараюсь гостеприимным быть. А это этот хоть и босяк дворовый, но пиздец какой вежливый. Сто раз переспросил, удобно ли приезжать, и список попросил выкатить, что с собой притащить. Я говорю, все есть, но если что-то покрепче вина бухаешь — можешь взять. А этот дзюдоист-зожник вообще не бухает оказывается. Если бы не глаза отцовские, хер бы поверил, что родственник.

Во двор заходит. В одной руке пакет жратвой набитый, в другой — цветы.

— Это ты мне что ли веник притарабанил? — ухмыляюсь. — Сказал же, ничего не бери.

— Тебе вот, — пакет открывает. Там блядь половина Алфавита Вкуса лежит. — Цветы для хозяйки.

Я к Эмме на автомате оборачиваюсь. Довольная стоит, улыбается во весь рот. То ли от винища покраснела, то ли кайфанула, что Аслан ей веником подмахнул.

— Спасибо большое, — цветы забирает и на меня зыркает со стебом: мол, учись.

А то я ей блядь веников в свое время мало дарил. Первый за сотку вообще в тачке сдох. Ну сейчас ясен хер почти не таскаю, потому что живем вместе. Да и за полгода ни разу так не посрались, чтобы приходилось Эльке из цветочного срочняком набирать.

И этот блядь бастард галантный тоже выдал. Фруктов и нарезок притащил, так уже блядь успокойся. И так уже каждый день слышу: Аслан тут пиздато посоветовал, а тут еще вот с этим помог.

— Приветствую, — это Эрик к нему подходит и руку тянет. — Я Эрик.

Этот руку ему пожал и на меня глазеет.

— Не подскажешь, где руки можно помыть.

— Вон там под навесом можешь или в доме, — говорю и про себя отмечаю, что нихуя он от дома в восторгах не рассыпается. Мне не то, чтобы надо, просто кто в первый раз, обычно что-то до ляпнет приятное. Этот, видать, на цветах выдохся.

Пока Аслан к бассейну топает, Эрик ко мне поплотнее притирается и вслед ему таращится.

— Напомни, сколько ему лет?

— Двадцать семь. Зашел тебе, что ли? — ухмыляюсь.

— Я его себе немного по-другому представлял. Осетины они же обычно не высокие.

— Так у нас с ним батя один, а он под метр девяносто. Причем здесь блядь осетин.

— Ну да. Мать видимо красивая женщина была. Видный получился парень.

— С хуя была-то. Она и есть. В соседнем дворе от нас жила, — буркаю и вино глотаю. Я к Аслану заебись отношусь, но бесит, когда эти двое начинают с придыханием о нем пиздеть. Сначала Эмма, теперь Эрик.