Книга Искатель, 2012 №1, страница 83 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

Петя Козлов был из этой когорты доброжелательных психопатов. Он не жалел красок, расписывая беды и несчастья, которые пали на голову тех, кто осмелился посягнуть на тайну острова Селваженш-Гранди. Куда там проклятию Тутанхамона! Там горести и болезни поразили тех, кто нашел гробницу и вошел в нее. А в случае с кладом Уильяма Кидда, зло выкашивало всех еще на подступах к сокровищу. Корабли тонули, люди травились консервами, кто-то попал под лавину, среди алчущих пиратского золота постоянно вспыхивали ссоры, часто доходило до поножовщины и стрельбы. И только одного «копателя» — Афонсо Коэльо с Мадейры — проклятие до поры обходило стороной. Но и тот в конце концов стал его жертвой — умер. Помню, я спросил Козлова, сколько лет было достопочтенному сеньору Коэльо, когда он вверил душу свою Господу. «Шестьдесят девять», — ответил Петя, посмотрев на меня осуждающе. «Пожил, значит», — сказал я.

Видя, что я пребываю в тисках сомнений, Козлов переключился на Полуярова, последнего прилежного слушателя. Еще до меня Петю с его «страшилками» последовательно отфутболили Джон, Мила и Чистый. А Федор внимал и как-то даже попенял Козлову, что не знал о проклятии раньше. Знал бы — не ввязался в такое опасное предприятие. «Это вряд ли, — помню, подумал тогда я. — В Москве ты над этой чепухой посмеялся бы и посоветовал другу Пете пить валерьянку».

Джон терпел это безобразие долго, но все же не выдержал и на правах шкипера приказал Козлову отставить разговорчики, смущающие незрелых членов экипажа. Петя на эту гневную филиппику ответствовал, что он так шутит. «И шуточки тоже отставить!» — рявкнул Дудникофф.

Что было делать Козлову? Пришлось помалкивать. Однако зубы дракона были брошены в пашню и вскоре дали ростки. В шторм Полуяров все время говорил о проклятии, и все наши попытки его образумить оказывались тщетными. Дошло до того, что владелец «Золушки» потребовал прекратить поход за сокровищем и идти в Касабланку. Тут даже Козлов бросился его увещевать, клятвенно заверяя, что нет никакого проклятия и никогда не было, это он развлекался. Уговорить Полуярова мы уговорили, но дальнейшие события показали, что в рассказах Козлова и впрямь что-то присутствует, что-то мистическое и зловещее. Бывает же: пальцем в небо — и в яблочко.

— Нет никакого проклятия, — напомнил я Федьке о признании Козлова. — Петька все выдумал.

— Это он сказал, что выдумал, — покачал головой Полуяров. — Чтобы назад не повернули. А проклятие есть!

— Мил, ну хоть ты ему скажи!

Шелестова, шедшая чуть позади нас, догнала Федора и положила ему руку на плечо:

— Не бойся. Скоро все кончится.

На моих щеках вспухли желваки. Успокоила, называется!

Федор хлюпнул носом и повторил:

— Скоро все кончится... Костя мертв, Джон мертв. Яхта на камнях. Выпить нечего.

На мой взгляд, предложенный ряд был неравноценным по степени драматичности слагаемых. Однако впечатление производил, и, прежде всего, своей незавершенностью. Потому что нам еще Козлова найти надо — и желательно живым, а затем самим из этой передряги в целости вывернуться.

— Так, — сказал я. — Здесь разделяемся и идем к горе.

— Зачем нам разделяться? — насторожился Полуяров.

— Чтобы быстрее Петюню нашего отыскать, — терпеливо объяснил я. — Дистанция двадцать метров.