Книга Искатель, 2012 №3, страница 9 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— А могут быть и связаны. Одно было письмо. Убийца вырезал из второй страницы подходящий абзац и к трупу подкинул. На дурачков рассчитано. И ты, Дибич, заглотнул. Ты пойми, это же угроза какая-то, вызов: «Не будет этого!»

— Может быть, и угроза... Аты знаешь, Савенков, что месяц назад в «Московском комсомольце» была разгромная статья об амурных похождениях Кавторадзе. А они с Маруевым корешковали. И представь: Маруев обиделся за друга и пишет в газету, редактору Гусеву: «Вы всех в аморалке обвиняете. Сегодня Кавторадзе, а завтра — меня. Не будет этого! Я ставлю вам ящик шампанского — и давайте жить дружно». Что, прокурор, подходит? Вот тебе и угроза. Это я, конечно, выдумал. Предположим. Версия, так сказать. Но возможно, ты на пустом месте копаешь. Для убийства все очень хитро сработано. Сейчас все проще — бомбы, пистолеты, снайперы.

— Еще что-нибудь есть?

— Есть... Маруев кололся первый раз. И сразу в вену попал. И в левую руку. А он левша. Он скорее всего шприц бы взял в левую.

— Понятно. А еще?

— Помогать тебе, Савенков, будет тот парнишка...

— Борко?

— Да, Вадим Борисович Борко. Я сам его попросил.

— Снизошел?

— А ты что думал? Часто ли генералы лейтенантов просят?.. Так вот тебе от Борко список: трое, что должны были Маруеву деньги. Каждый — довольно кругленькую сумму. И расписок их Борко не нашел; где они должны были лежать — выяснил, а папка — пустая... И еще: у жены Маруева был любовник. По описанию — очень скользкий, мерзкий тип. Борко обещал его установить.

— Все?

— Вот теперь все... Кавторадзе что-то опаздывает.

— Ты что, сюда его вызвал?

— Не вызвал, а пригласил. И заметь, к полковнику бы он и не поехал, а генерал пригласил — согласился. Удобно быть генералом... Сейчас я попробую его достать... У его секретарши голосочек такой игривый.

Дибич на несколько секунд зажмурился, а потом стал решительно набирать номер телефона — он всегда гордился своей памятью на цифры.

В кабинете громко зазвучали длинные звонки — Дибич специально включил громкую связь, давая понять, что по этому делу у него нет от Савенкова секретов. Он даже с улыбкой откинулся в кресле и жестом пригласил послушать разговор.

На другом конце провода вместо обещанного Дибичем нежного девичьего голоса прозвучал хрипловатый раздраженный баритон:

— Приемная Кавторадзе.

— Простите, а Ираклий Сергеевич у себя?

— Нет его... Кто его спрашивает?

— Это Дибич... Генерал Дибич, с Петровки. Он ко мне должен был приехать...

— Товарищ генерал, — баритон мгновенно изменился, стал менее хриплым, заискивающим и доброжелательным. — Так это он к вам собирался? А тут машину его грохнули... Взорвали... Я — майор Садиков, из Центрального округа. Ребята внизу работают, а я сюда, в кабинет поднялся.

— Когда был взрыв?

— Минут тридцать назад.

— А где сам Кавторадзе?

— Так машину же... вместе с ним взорвали... Мы дежурному по городу доложили. Я сам звонил.

Дибич положил трубку и, откатив от стола тяжелое кресло, встал. Он смотрел на Савенкова и, подбирая слова, делал руками неопределенные жесты — как будто раздвигал и сдвигал меха невидимой гармошки.

— Вот такая, понимаешь, петрушка получилась... Маруев прав был! Он только в последовательности ошибся: сначала его, а потом Кавторадзе... Жаль. Этот Ираклий мог бы нам кое-что рассказать... Жаль.