Книга Искатель, 2012 №3, страница 44 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

Дрожжин предложил Крылову переодеться здесь же, около машины. Ему был вручен легкий пятнистый комбинезон, ярко-красная шапочка-маска и очки.

Действительно, за забором Олег увидел две группы «противников», которые отличались цветом масок. Получив автомат и рацию, Крылов подключился к обсуждению тактики предстоящего боя. Как последний в группе, он получил позывной «десятка»...

После двух часов беготни, стрельбы, засад, азарта и крутых выражений бой завершился. Последний, оставшийся в живых «красный», уложил последнего «синего», влепив ему в спину три красивые кляксы.

Потом было короткое приветствие на площадке перед главными воротами и, не снимая масок, все разбежались к своим машинам. Олег так и не увидел ни одного лица, не услышал ни одного имени... Банкета тоже не было...

Все это случилось вчера. А сегодня Дрожжин привез Крылова на стрельбище. Оно, очевидно, до сих пор принадлежало какой-то воинской части, но здесь давно уже хозяйничали «подшефные» клубы, охранные структуры и просто богатые любители пострелять.

Если и это была проверка, то хиленькая. Олег свободно работал в своем образе: обычная для мужчины заинтересованность в оружии, глупые вопросы («А куда здесь патроны вставлять?») и очень средняя меткость. Внутренне Крылов был удовлетворен — он попадал именно туда, куда хотел: шестерка справа, двойка внизу, пятерка слева, камень под мишенью...

Дрожжин не торопил. Оружия было много. Хорошего и разного. Он хорошо знал, что при общении с этими элегантными железками важен не результат — попал, не попал. С пустым магазином сразу же появляется чувство опустошенности, беспомощности. Важен момент подготовки, ощущение твоей потенциальной силы.

— Олег, возьми-ка этот «Магнум». Хорош?

— Да! Я очень редко раньше стрелял. Несколько раз в армии... По три патрона.

— Это все не то, Олег. Много народу, очередь, лейтенант бегает, торопит.

— Да. И мишени там плохие. Бумажки все рваные на щите. А здесь — двигаются, бегают, исчезают. И силуэты — прямо на настоящих людей похожи.

— Верно, Олег. Но только похожи. Так сказать, похоже, но не одно и то же... Думали мы здесь вместо мишеней живых людей выставить. Бронежилеты ребятам дать, каски и все как полагается. Но чтоб живые были... Ты хотел бы в живого выстрелить?

— Не знаю...

— А я знаю — хотел бы. И ты, и я, и все. Каждый хотел бы. У любого это есть, но в самой глубине души, на дне... Ты вчера хорошую встряску получил?

— Да, Василий Васильевич. Здорово вчера было.

— Вот! А почему? Потому, что ты в людей стрелял. Знал, что у тебя просто шарики с краской вместо пуль, но старался забыть. И никакой хандры, никакой апатии. Видел я, как у тебя глаза горели... Но все это, Олег, временно. А мы с тобой будем долго работать. На ноги тебя поставим, так сказать. Согласен?

— Согласен.

— Тогда слушай. И крепко запоминай. Один раз об этом говорю — и все, баста. Знаю, что будешь меня потом спрашивать об этом, а я буду молчать. Как говорят дипломаты, без комментариев.

— Это вы о чем, Василий Васильевич?

— Ты больше не должен по мишеням стрелять. Все будет натурально. Но почти всегда это будет имитация. Почти!

— Что это значит?

— А то и значит, что из десяти случаев один может быть и натуральный. С настоящей кровью и всем таким прочим. Может быть, а может и не быть. Только ты об этом никогда знать не будешь.