Книга Искатель, 2012 №3, страница 110 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Гиппопотам? Какой гиппопотам?

Ты сам хотел побольше ярких деталей, сказал себе Пьер. Вот они и стараются. Череп и цветущий гиппопотам в зимнем саду загородного дома. Трудновато будет придумать деталь поярче.

Однако Серафима быстро приземлила его фантазии.

— Гиппеаструм, — объяснила она. — Цветок такой. Он и в самом деле у Ульяны зацвел второй раз в этом году, чего практически никогда не бывает. Очень редко...

— Роскошный такой бутон, — пояснила Лиза. — Улька принесла травы и покормила Черепа...

— Откуда?

— Со двора, наверное. Да перестаньте вы, ее не было не больше минуты! — прикрикнула Серафима.

Она все сильнее нервничала, уже почти не держала себя в руках, и Пьер видел, как она с каждой минутой больше и больше проникается верой в виновность Ульяны Дунаевой.

— Понял, — кивнул Пьер.

— А потом Улька предложила нам поговорить завтра, и вотчестное слово — ничего подозрительного в этом ire было. Откровенно говоря, вид у нас был неважный, и настроение тоже. Хотя мы, в общем, ехали к ней именно для того, чтобы поговорить. Улька выпила снотворное и нам дала...

— Поподробнее про снотворное можно? — попросил Пьер.

— Она открыла шкафчик на стене большой гостиной, — принялась демонстративно чеканить слова Серафима, — достала оттуда маленькую бутылочку. Флакон такой, знаете, куда лекарства кладут? Беленький такой? Открыла крышку, перевернула бутылочку, и у нее на ладони оказалось несколько таблеток. Она взяла одну и сунула в рот, а потом предложила и нам. Сказала, что это особое снотворное, ей его привезли из-за границы специально...

— Из Израиля, — уточнила Лизавета.

— Мы тоже взяли по таблетке. Нервы совсем расходились.

Это был первый звоночек, первое, очень слабое звено той цепочки, потянув за которую Пьер надеялся разоблачить хитроумную Ульяну Лунаеву. То есть звеном это, может, и нельзя было назвать, одни догадки, но все же довод в пользу его теории, что алиби было подстроено. Ну кто, в самом деле, хранит снотворное в шкафчике в большой гостиной? Снотворное держат в спальне или в ванной, на худой конец — на кухне... А тут оно вдруг оказалось так кстати, это снотворное!

— И она проглотила таблетку?

— Проглотила, мы обе совсем рядом сидели, сами видели.

— Ну хорошо, а потом?

— Я предложила пойти погулять, — сказала Лизавета.

— Погулять? — изумился Пьер.

— Ну конечно, не тогда же, а с утра. Только девочки не любят утром гулять, это я одна такая чокнутая, а Улька — та и вообще не любит.

— А где же там гулять? — спросил Пьер.

— Негде, но мы садились в машину и ехали минут пять-десять... на поляну колокольчиков или на дубовую просеку. Нашли там такие места для прогулок, машину оставляли на дороге ненадолго.

— И вы пошли гулять? Утром?

— Нет, конечно. Снотворное все-таки действовало, еле поднялись. Кофе попили — и в Москву.

— Подождите, не перескакивайте. Вы выпили снотворное и...

— И поставили пиццу в микроволновку, — раздраженно сказала Серафима. — Поели. Выпили ликера. Не чокаясь, — поминали Тита Кузьмича.

— Какого Тита Кузьмича? — растерялся Пьер. Еще одно убийство?

Серафима кратко рассказала, как Тит Кузьмич и Фрол Фомич были куплены в пику Терезе и как Тит Кузьмич безвременно погиб, остался только Фрол Фомич.

— С тех пор мы его близнеца всегда поминаем, как положено поминать покойника, — пояснила она. — Что-то вроде традиции.