Книга Искатель, 2012 №2, страница 73 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

Он приехал точно в назначенное время, что нисколько не удивило меня. Вид у него был какой-то странный.

— Добрый вечер, Серафима.

— Здравствуйте, Петр Кириллыч, спасибо, что приехали! Вы благополучно добрались? С парковкой проблем не было?

Он смотрел на меня так, будто я говорю на иностранном языке и он ни слова не понимает. Прошло несколько томительных секунд.

— Простите, — спохватился наконец мой гость. — Я только что узнал такое... никак в себя не приду. Нет, никаких проблем не было, отдал там на въезде кому-то ключи, меня припаркуют.

Не удовлетворившись этим, я позвонила охране и получила заверения в том, что автомобиль гостя в полном порядке, стоит на стоянке, под присмотром. Потом предложила чаю или кофе.

— Спасибо, я с удовольствием, — тут же согласился он.

Включив чайник, я решила, что, пожалуй, надо предложить и что-нибудь покрепче. Вид у Петра Кирилловича был буквально потрясенный.

— Я вам коньяку плесну в кофе, — сказала я, — вы за рулем, но я не стану особенно увлекаться, и все выветрится.

— Да, конечно. Так что у вас случилось? Можете начать прямо с самого начала?

— Вам будет неинтересно, — колебалась я.

— Об этом не беспокойтесь.

Тогда я рассказала все. Начиная со студенческих лет, с тех самых пор, как мы возненавидели Терезу, хотя сами до сих пор не знаем за что. Мне казалось важным дать ему понять, как давно и хорошо мы ее знаем. Потом я рассказала про то, как мы сидели в кафе, и как узнали, что Тереза будет возглавлять комиссию, и как переживали по этому поводу, и как Лизка решила прийти помочь нам, хотя официально не имеет к выставке никакого отношения.

— Вы Гошу помните?

— Гошу? Какого Гошу?

— Генри, — пояснила я.

— Ах, Генри! Ну разумеется, помню! Это тот самый, который так интересно рассказывал нам про остров Сундук Мертвеца и так здорово пел песню! На мою жену он произвел довольно сильное впечатление, да и мне очень понравился.

— Это муж Лизаветы.

— Продолжайте.

Я перешла наконец к тому, что, как мне казалось, должно было бы интересовать его больше всего. Рассказала, как явилась Тереза со своей сумкой и в ботиночках школьницы, как с ней пришли еще трое мужчин и как понравился мне этот Званцев — я прозвала его Морячком, толком не знаю почему.

Пьер действительно заинтересовался.

— У меня уже было расследование, в котором некоторую роль играли прозвища, — сказал он. — Собственно, у моей жены тоже есть прозвище — Фиалка. Она до замужества была Фадина Ирина Александровна, и вот...

— Ей и вообще очень идет, — вполне искренне сказала я.

— Почему, как вы думаете, вы назвали его Морячком?

— У него лицо такое было. В морщинах и как будто загорелое. Мне показалось, что именно такими обычно в фильмах показывают старых моряков. Он мне понравился. И я сама видела, что он остановился возле витрины с рукописью... я вам покажу эту витрину. Он что-то хотел сказать, но Ульяна, моя партнерша, повела всех за собой... нам хотелось поскорее покончить с этим, чтобы Тереза ушла. Он и пошел за ней, и так и неизвестно, что он хотел сказать. Но мне показалось, что он удивился.

— Удивился? Чему удивился?

— Если бы я знала... Он пошел за всеми, потом я еще видела его в зале и слышала, как они обсуждали ятаган. Ятаган я вам тоже покажу, он вам понравится. Потом он ушел, по-моему, вместе со всеми. Только Тереза задержалась, она донимала нас анкетированием и еще чем-то. Еще по меньшей мере полчаса тут торчала.