Книга Искатель, 2012 №2, страница 49 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Как вы думаете, зачем они нас расспрашивали? — с круглыми от любопытства глазами начала Лизка разговор на интересующую всех тему. — Этот следователь думает, что его убили на выставке?

— Нет, — отвечала я, — он так не может думать, потому что его убили на улице. Мне Лялич все рассказал. К нему прямо на улице подошли и сломали шею.

— Как — сломали шею? — сразу севшим голосом спросила в ужасе Лизка.

— Так.

— Это совсем не сложно, — пояснила побледневшая Ульяна. — Нам на занятиях объясняли и показывали особые точки. Если надавить в правильное место, то даже силы особенной не надо. Можно лишить человека сознания или убить — по вашему выбору.

— И ты тоже можешь?

— Не пробовала, не могу сказать, но теоретически знаю, как и куда надо нажимать. Если ему сломали шею — это сделал кто-то, кто умеет это делать. Иначе просто быть не может. Я-то подкована только теоретически.

— Тренируйся на Терезе, — посоветовала Лизка, и по этой дурацкой черной шутке стало ясно, что ей не до смеха.

Улька поморщилась.

— Не имею ни малейшего желания ни ломать шею Терезе, ни садиться в тюрьму, — заявила она.

— Его вчера убили? — спросила Лизка.

— Нет. Позавчера. Сразу после того, как он ушел отсюда. Поэтому нас и расспрашивали.

— Сразу?

— Ну, не совсем сразу, время все-таки прошло. Видимо, он решил пройтись пешком, потому что в метро не сел, хотя живет довольно далеко. Потом еще лежал долго, все принимали за пьяного, наверное.

Лизавета передернулась.

— Это называется умышленным убийством, — сказала Ульяна.

— Да уж, заказным не назовешь, это точно. Не ограбили его, документы на месте, деньги тоже. Одежда в полном порядке. Из-за одежды в конце концов полицию и вызвали, не похож он был на пьяного бомжа.

— Это все следователь Ляличу твоему рассказал?

— Ну да, как коллеге. И Лялич говорит, еще наверняка о половине деталей умолчал. Он очень рад, что нам хоть опознавать тело не пришлось.

— Только этого не хватало! — воскликнула Лизка. Все еще бледная Ульяна молчала, но явно была с ней согласна. — Слушай, а он кто?

— Филолог.

— Филолог? А зачем нам тут филолог?

— Он специалист по древним рукописям. По прочтениям древних рукописей. Читает на нескольких языках. Помните, он к залу рукописей с каким интересом отнесся? Кстати, по второму образованию он историк. Так что к нашим экспонатам имел довольно прямое отношение.

— Званцев, — веско сказала Лизка. — Михаил Павлович Званцев.

Мы немного помолчали. Все-таки мы видели этого человека всего за несколько часов до его внезапной смерти, а на меня он к тому же произвел самое благоприятное впечатление, так что эта минута молчания показалась вполне уместной. У Лизки даже глаза увлажнились, а Ульяну я и вовсе никогда такой не видела. Правда, рядом с нами раньше не случалось убийств, а многочисленные угрозы прикончить ненавистную Терезу были фигурой речи, не более того.

— А нас почему допрашивали? Неужели только из-за того, что он тут был? — спросила Уля недовольно.

— Нуда. Похоже, мы последние, кто с ним разговаривал. Да и экспонаты тут дорогие.

— А экспонаты-то ваши тут при чем? — удивилась Лизавета.

— Ну, когда происходит убийство, это всегда связывают с деньгами. Последнее место, которое он посетил в своей жизни, — наша выставка. Экспонаты стоят сами знаете сколько.