Книга Зловещая мелодия, страница 54 – Эрик Фуасье

На сей раз лорд Блэкберн замолчал надолго, спрятав лицо в ладонях. Догадываясь о том, что он пытается справиться с бурей эмоций, вызванной тяжелыми воспоминаниями, Валантен медлил с расспросами, давая ему время прийти в себя. Тишину нарушил аббат де ла Нёй горьким вздохом:

— Да покарает Господь Всемогущий тех нечестивцев!

— Если я правильно понял, – начал Валантен, решив, что теперь и ему можно заговорить, – вы считаете, что мстительная богиня Кали настигла вас и здесь. Однако это не дает ответа, почему тхаги выбрали жертвами других людей, а не вас с вашей сестрой.

Лорд Блэкберн вскинул голову и обратил на молодого инспектора внимательный взор голубых глаз, таких светлых, что они казались почти прозрачными:

— По весьма простой причине. Тхаги охотились не за ними, а за мной. В тот вечер, когда они убили Шуке, на нем был мой плащ, который я ему одолжил несколькими днями раньше, поскольку его застал дождь у меня в гостях. Что до Аврона, он отужинал у нас и возвращался домой пешком по бокажу. Убийцы, должно быть, видели, как он вышел из нашей усадьбы, и в темноте приняли его за меня… Нет-нет, можете мне поверить, эти преступления никак не связаны с нынешней политической ситуацией. И если убийц не остановить в ближайшие дни, я стану следующей жертвой, которую эти демоны посвятят богине Кали.

Пока Видок в то воскресенье, вместо того чтобы отдыхать, тщетно добивался разрешения на встречу с Самсоном в тюрьме, Аглаэ уговорила Мари-Рен на время переехать к ней. Несчастная белошвейка, едва ступив в маленькую квартирку подруги под самой крышей, принялась кружить по комнате, как птичка, запертая в клетке. Услышав от Видока о том, что ему сказали в полицейском участке десятого округа, она сначала испытала потрясение, а потом наотрез отказалась признавать очевидную реальность, которая в ее глазах была не явью, а ночным кошмаром. Вопреки, казалось бы, неопровержимым доказательствам вины жениха, она упрямо верила в его невиновность: «Аглаэ, но ты-то, ты ведь знаешь Самсона! Ты знаешь, что он и мухи не обидит! Как же он может быть убийцей? Это было бы смешно, если бы не было так ужасно!»

Аглаэ старалась успокоить подругу, как могла. Твердила, что нет смысла так нервничать – им непременно удастся уладить это недоразумение, но для того, чтобы во всем разобраться, сначала нужно повидаться с Самсоном и услышать от него объяснения, поэтому сейчас им ничего не остается, как только дождаться результатов сегодняшних усилий Видока.

Мари-Рен, будучи натурой импульсивной, не желала прислушиваться к доводам рассудка, но в конце концов, за неимением возможности как-то повлиять на обстоятельства, вынуждена была смириться. Рухнув на канапе, всю вторую половину дня девушка провела, глядя в потолок и сокрушаясь об участи Самсона. Должно быть, для него это стало страшным ударом! Он такой чувствительный и уязвимый, человеку его склада оказаться в тесном замкнутом пространстве с толпой других заключенных – мука мученическая. Если его пребывание в тюрьме затянется, бог знает в каком состоянии он оттуда выйдет!

Чтобы отвлечь подругу от этих мыслей, Аглаэ приготовила ей отвар страстоцвета с несколькими каплями экстракта валерьяны, села рядышком, обняла за плечи и принялась баюкать, покачиваясь из стороны в сторону, как утешают маленьких детей. Терапия оказалась эффективной – вскоре Мари-Рен задремала у нее на плече. Однако ночью ей стало еще хуже. Девушку, пребывавшую в глубоком отчаянии, мучили во сне чудовищные видения – трупы с кинжалом в спине, окровавленные драгоценности, мрачные подземелья и эшафоты. Множество раз она резко просыпалась, дрожа, как в лихорадке, от панического ужаса. Лишь под утро ей, вконец измотанной, на грани нервного срыва, удалось крепко заснуть.