Книга Зловещая мелодия, страница 137 – Эрик Фуасье

От боли Самсон ослабил хватку. Чтобы не дать девушке вывернуться и не потерять этот живой щит, он опустил руку с ножом ниже, на уровень груди Мари-Рен, и та воспользовалась этим, чтобы впиться в его кисть зубами. Самсон выронил нож и, обезумев от бешенства, влепил девушке такую затрещину, что она пошатнулась и врезалась в дверной косяк. Он ринулся к ней с очевидным намерением задушить, но рядом раздался властный окрик Аглаэ:

— Еще одно движение, Самсон, и я прострелю тебе башку! А теперь медленно заведи руки за спину и встань лицом к стене.

Преступник, осознав, что партия проиграна, вынужден был повиноваться. Аглаэ без дальнейших слов шагнула к нему и, не колеблясь, с размаху обрушила рукоятку пистолета на его затылок. Самсон упал, не успев даже вскрикнуть.

— Ты с ума сошла?! – возопила Мари-Рен со слезами на глазах. – Зачем же так?..

Несмотря на то что минуту назад он хотел ее зарезать, девушка бросилась к поверженному любовнику и склонилась над ним, чтобы удостовериться, что он оглушен, но жив.

— Ты понимаешь, что могла его убить?!

Аглаэ не стала терять времени на ответ. Ее подруга все еще была в шоке от произошедшего и не понимала до конца, кто этот человек, лежащий на полу и только что грозивший ей смертью. Для Аглаэ же главное сейчас было его обезвредить. Она тоже склонилась над Самсоном и принялась связывать ему руки поясом от халата.

— Я бы предпочла действовать по-другому, – проговорила она, справившись со своей задачей и выпрямившись. – Но, видишь ли, не в моих привычках держать дома заряженный пистолет.

Мари-Рен побледнела:

— Ты хочешь сказать, что все это время… пока ты ему угрожала, у тебя в руках был разряженный пистолет?..

— Увы, да, – отозвалась Аглаэ с улыбкой. – Но главное, что он этого не знал. Самсон Дерош нас одурачил, и я отплатила ему той же монетой!

Когда Валантен проснулся тем утром, он и представить не мог, какие испытания готовит грядущий день ему самому и Аглаэ, находившейся в десятках лье от него. Ночью, стоя на часах, он много думал о ней, а потом видел ее лицо в беспокойных снах. Две недели, проведенные в разлуке, помогли ему понять, какое важное место занимает эта женщина в его жизни, и Валантен твердо решил сразу же по возвращении в Париж попросить ее переехать к нему в апартаменты на улице Шерш-Миди.

Ночью, когда закончилось его дежурство, он уединился в одной из спален замка Шапероньер, подальше от вандейцев, чтобы хорошенько подумать. В голове теснились мысли о несправедливой казни Кателино и о вчерашнем открытии, касавшемся расследования трех убийств в бокаже. Валантену казалось, что разница между добром и злом начала от него ускользать, и это тревожило его до невозможности заснуть. Теперь он вынужден был признать, что мир устроен не так просто, как ему долгое время нравилось думать по собственной наивности или просто потому, что так было удобно. Второй приемный отец, Гиацинт Верн, привил ему незыблемую веру в абсолютные истины, возведенные в ранг догматов: прежде всего в то, что наука – это благо, но также в правду и в торжество справедливости. Впоследствии, с течением лет, он сам расставил для себя четкие ориентиры. В его вселенной не оставалось места сомнениям и недомолвкам, в ней надо было выбрать один лагерь раз и навсегда, рубить с плеча, резать по живому. Однако со дня приезда в Вандею его не оставляло ощущение, что он очутился в совсем другом мире, с зыбкой почвой, с неопределенными границами, которые пребывают в вечном движении, колышутся и плывут, как перья тумана над прудами и болотами. Ему приходилось лавировать среди изменчивых пейзажей, теней и неуловимых силуэтов людей. Так, может, дело было в том, что он попросту оказался неспособен увидеть за этими декорациями реальную жизнь во всей ее полноте? От подобных мыслей у Валантена шла кругом голова, он боялся, что уже не сможет разглядеть прежние четкие ориентиры даже после того, как вернется в Париж, и потому всю ночь пытался думать об Аглаэ, представлять ее образ. Потому что сейчас, как никогда, он чувствовал потребность в ее присутствии. Аглаэ была его компасом, помогавшим удерживать верный курс. Она нужна была ему, чтобы продолжать путь в пространстве, заполненном туманным полусветом-полутьмой.