Книга Дух Офуми, страница 80 – Окамото Кидо

Всё лицо незнакомца – от лба до самой шеи – было залито свежей, еще не свернувшейся кровью. Волосы на висках были не просто растрепаны, а словно выдраны клочьями чьей-то беспощадной рукой. Кровавая маска вместо лица, разметавшиеся пряди – и всё это внезапно явилось из черного провала ночи. На крик супруги из задних покоев выбежал хозяин лавки. Будучи мужчиной, он сумел взять себя в руки и первым делом осведомился, что стряслось.

— Сам не пойму… – с трудом вымолвил пострадавший. – Шел я мимо моста Гэммори-баси, как вдруг из темноты кто-то прыгнул… прямо сверху на мой зонт… И вот, посмотрите, во что я превратился.

Услышав это объяснение, хозяева немного успокоились.

— Да это, верно, выдра, – рассудил лавочник. – У нас тут одна такая пакостная особь давно промышляет, время от времени пугает прохожих. В такие дождливые ночи они особенно дерзки. Прыгнула на зонт да и полоснула вас когтями по лицу. Иного и не придумаешь.

— Быть может, и так, – отозвался мужчина. – От неожиданности я и сам ничего не разобрал.

Добросердечные люди тут же принялись хлопотать вокруг гостя. Они обмыли ему лицо и смазали раны тем снадобьем, что нашлось в домашней аптечке. Перед ними был почтенный горожанин лет шестидесяти, одетый в добротное, вовсе не бедное платье. Пока хозяйка подавала ему огонь для трубки, она поинтересовалась, куда же он направлялся в такой поздний час. Гость ответил уклончиво: мол, шел тут поблизости. Выяснилось, что сам он из Ситаи. Несмотря на то что зонт его был изорван в клочья, а лицо ныло от боли, мужчина поблагодарил спасителей и в знак признательности настойчиво сунул хозяйке серебряную монету в одну сю. Зажегши фонарь и раскрыв новый зонт, он снова вышел под дождь. Но едва он успел скрыться в тени, как тут же вернулся и, замирая у порога, прошептал:

— Убедительно прошу вас: не рассказывайте никому о том, что видели сегодня.

Хозяин послушно кивнул, и незнакомец окончательно исчез во мраке. Однако уже на следующее утро из Ситаи, с улицы Она-римити, в квартальную сторожку поступило заявление. Его подал Дзюэмон – отставной владелец лавки утвари. Он доносил, что накануне ночью, когда он проходил вдоль берега в Нака-но-го, на него напал неизвестный, избил, изрезал лицо и похитил кошелек. Поскольку происшествие случилось неподалеку от важной усадьбы Мито, розыск немедленно поручили дежурным чиновникам. Дело приняли всерьез. Дзюэмона вызвали на допрос. Приехавший вместе с властями ёрики распорядился, чтобы Хансити самолично расспросил пострадавшего.

— Слушаюсь. Только вы, почтенный, – обратился Хансити к Дзюэмону, – помните, что говорите перед лицом господ чиновников, а потому старайтесь ничего не перепутать. Рассказывайте всё по порядку: куда ездили и с какой целью?

— Я ездил вместо сына в усадьбу хатамото Ооцуки Гондаяю, что в Мотомати, – начал Дзюэмон. – Там я получил пятьдесят рё за товары, которые мы недавно поставили.

— Раз вы возвращались оттуда, ваш путь лежал через Гэммори-баси. Вы куда-то сворачивали с прямой дороги?

— Да… признаться, мне нелегко об этом упоминать, – замялся старик. – Я заглянул к некой женщине по имени О-Мото, которая живет в Каваратё.

— Эта О-Мото на вашем содержании?

— Так точно. Третий год я помогаю ей. Но нрав у неё, признаться, скверный – вечно она чем-то недовольна и требует подношений. И вчера, когда я вошел к ней, там оказался некий Масакити, которого она назвала своим двоюродным братом. Этот малый настойчиво пытался меня напоить, но я хмельного не употребляю и отказал. Потом О-Мото стала канючить, чтобы я помог ей деньгами на переезд, жаловалась на холода. Я и тут не уступил. Покинул её дом и пошел вдоль канала – там-то на меня и набросились. Сперва я и сам подумал на выдру, уж больно стремительным было нападение. Но воротившись домой, я обнаружил, что кошелек с пятьюдесятью рё исчез. Выходит, выдра тут ни при чем.