Книга Кричащая Башня знает, страница 90 – Любовь Минеева

В первые секунды я не понимаю, что происходит. Димка матерится и бросается вон из кухни, я слышу, как грохочет входная дверь. Мало отдавая себе отчет, бегу за ним, но мешкаю в прихожей, так как в ворохе вещей на вешалке не могу найти свою парку, руки все время натыкаются на куртку Суханкина или мамино пальто. Решаю накинуть его, сую ноги в мамины же домашние шлепанцы и мчусь на улицу, в последний момент схватив ключи – скорее инстинктивно, чем осознанно. Тяжелые полы пальто путаются в ногах, и мне кажется, прошла вечность, пока я копалась в коридоре и спускалась по лестнице.

Подъездные ступени наконец заканчиваются. Я слышу шум – мат и вой сигнализации. Наконец вываливаюсь из подъезда на улицу. Холод сразу же окутывает босые ступни. От весеннего воздуха, внезапно ворвавшегося в декабрьский день, не осталось и следа.

Ванька и Суханкин бросаются друг на друга, как бойцовские петухи, то сталкиваясь, то тут же расходясь. Каждый норовит вцепиться в соперника и повалить на землю. Бита валяется на земле. Неожиданно замечаю Макса, он прыгает рядом и подзуживает друга:

— Хорош скакать, врежь этой суке!

— Чё творите, гады! – орет Суханкин.

— Я тя ща урою!

Я мучительно перетаптываюсь на крыльце, заламывая руки. Вмешиваться страшно, потому что я и правда чувствую себя виноватой в том, что происходит. Наконец решаюсь. Бегу к ним и в первую очередь накидываюсь на Макса.

— Хватит чушь нести! Разними их!

— А-а-а-а, вот и она! Такая же шлюха, как и Аринка!

По его мутным глазам понимаю, что он пьян в стельку. Вразумлять его смысла нет. Ношусь вокруг двух бойцов, как курица с отрезанной башкой:

— Ваня, хватит! Успокойся, я все объясню! Оставь ты его!

Наконец повисаю на нем. Сложно драться с таким кулем на руках в качестве привеска. Спасибо маминому пальто.

Ванька отталкивает меня, но, к счастью, не сильно. Он прожигает меня взглядом, и я невольно опускаю голову – на секунду. Но все-таки собираю остатки сил и достоинства и держусь прямо.

— Тебе лучше уйти! – говорю я Димке.

— Он мне машину разбил!

— Да я тебе щас морду разобью!

— Потом разберетесь!

— Я тебе все объясню! – повторяю я, понимая, что пора бы уже перейти от слов к делу и начать, собственно, объяснения. Но я не знаю, как это сделать.

— Что, правда? Ну давай!

— Мы можем поговорить наедине?

— А зачем?

— Нет уж, очная ставка! – орет Макс, и я кидаю в него злобный взгляд.

— Пока я, как идиот, пытался выяснить, что за серая «Шкода» тебя пасет, мотался по всему городу, ты… Ты сразу поняла, кто он, да? Что между вами? Я видел, как он к тебе прижимался! Кухня твоя отлично просматривается!

Ванька сплевывает – то ли запыхавшись из-за пламенной речи, то ли демонстрируя презрение.

— Поехали, братан!

Макс повисает у него на плечах и толкает в сторону машины.

— Бабы того не стоят. Все они твари. Скажи мне, кто твой друг, как говорится…

Ванька прожигает меня взглядом и дает себя увести.

Не хочу стоять тут и провожать глазами его отъезжающую машину. «Настенка-собачонка». Тем более видок у меня еще тот. Пока они усаживаются – Максу это действо дается с трудом – иду к подъезду. Слышу за спиной голос Суханкина:

— Вы чё, блин… Как так-то? Кто за машину будет рассчитываться?..

— Давай поплачь! – гогочет Макс.

Даже знать не хочу, чем закончится этот диалог. Достаю ключи и захожу внутрь. Дверь, заторможенная морозом, медленно закрывается за мной, и в самый последний момент в подъезд просачивается Суханкин.