Книга Кричащая Башня знает, страница 156 – Любовь Минеева

Но на следующий день, как только я увидела Аринку в аудитории, все мои сомнения и переживания как рукой сняло. Она прямо сияла, тщетно пытаясь скрыть свое довольство, и была похожа на кошку, тайком умявшую миску сметаны. Увидев меня, она еще больше попыталась играть равнодушную мину, но едва я подошла ближе, не выдержала и рассмеялась. У меня немного отлегло от сердца. Я села рядом, она смотрела на меня с заговорщицким видом.

— Ну, Сластена! Дело к свадьбе.

Мы обе захохотали, уткнувшись в парту. Это была любимая шуточка Аринки, отметка глубины влюбленности в Авзалову очередного парня, на которого она положила глаз. «Он всю пару на меня смотрел – ну все, дело к свадьбе!» Я знала что, если она так шутит, – это добрый знак.

— Рассказывай, – только и оставалось ответить мне.

Всю пару, благо вела ее пожилая преподавательница, не особенно следившая за дисциплиной, Аринка вещала новости со своего любовного фронта. И как Радмир на нее смотрел, и что он ей говорил, и как улыбался при этом. В один момент, прервавшись, Аринка вдруг громко зашептала:

— Лебедева! Лебедева!

Я похолодела внутри, представив, что она сейчас бухнет про Радмира. Но когда Женя повернулась к нам, Аринка только пропела:

— Приве-е-е-ет!

И помахала рукой, мило улыбнувшись. Женя недоуменно фыркнула и отвернулась обратно.

— Зачем ты ее позвала? – едва взяв себя в руки, прошептала я.

— Да просто так, настроение хорошее.

— Ты же не собираешься говорить ей про Радмира?

— Нет, конечно. Она же всюду об этом расквакает, какая я сучка, увела у нее парня. Еще до Макса дойдет. Не нужна же мне репутация шлюхи и изменщицы.

Именно на это я и рассчитывала. Все шло так, как я планировала. Аринка не вспоминала ни про Ваньку, ни про то, что ей срочно нужно расстаться с Максом, она полностью ушла в новую авантюру, замирая на виражах аттракциона под названием «Радмир». Он написал ей в тот же день, предложив встретиться на днях. Она мечтала о головокружительном романе, думала, как сбежать с новогодней вечеринки, которую вовсю планировали наши мальчишки.

Я слушала ее, а внутри меня хихикало незнакомое злобное существо.

Через два дня, третьего января, меня вызвали на допрос.

Я смотрю на три папки, лежащие перед следователем. Он не спеша открывает одну, потом другую, возвращается к первой. Я слежу за руками, на пальце нет обручального кольца, и я невольно выпрямляюсь на своем неудобном жестком стуле, пытаясь выглядеть изящнее. Что за неконтролируемые инстинкты заложены в женском сознании? Я не планирую никого соблазнять. Поднимаю глаза на следака. Приятный дядечка лет тридцати восьми, пепельная седина и добрые морщины вокруг умных серых глаз. Татарин, похоже. Я уже научилась различать местное национальное население. Татары всегда выглядят как-то благородно. Когда я пришла, следователь назвал свое полное имя-отчество, но я запомнила только имя – Булат. Опасный дядечка. Потому что выглядит умным и добрым – и внушает доверие.

— Итак, Настя Нагаева, – говорит он, поднимая на меня взгляд.

— Да.

— Лучшая подруга Арины Авзаловой, однокурсница Евгении Лебедевой и приятельница Риты Шараповой?

— Ну и что? – сразу ощетиниваюсь я. – Аринка с Риткой, бывшие одноклассницы, раньше они дружили. Неудивительно, что мы все так или иначе знакомы. У нас на курсе учится еще одна их одноклассница – как раз в Жениной группе! Вика Бероева. Получается, и она знала всех троих!